Магия тыквенных огней - Катерина Глинистая

Дверь дрогнула, словно с той стороны ее ударили. Кирилл схватился за ручку и потянул на себя всем весом.

– Ключ!

Катя ожила и вложила ему в руку ключ. Кирилл с трудом повернул его в замочной скважине и откинул волосы со лба.

– Что это?

– Надеюсь, чья-то тупая шутка.

Стоило ему это произнести, как он стал еще бледнее. Внутри кабинета, несмотря на запертую дверь, резко похолодало.

– Что там? – Катя стояла спиной к окну, и выражение лица Кирилла не внушало оптимизма.

– Просто не оборачивайся.

Его голос был полон такого первобытного ужаса, что повиноваться ему не хотелось, и Катя, вопреки всякой логике, резко повернулась к окну.

По вымощенной старым камнем аллее к главному корпусу шли мертвецы. Некоторые шаркали босыми синеватыми ступнями по мокрому камню, другие волокли за собой обрывки одежды. Их головы неуклюже болтались на шеях, как у марионеток в театре кукол. Катя почувствовала, как крик застрял в горле. Запах сырой земли и плесени заполнил кабинет, просачиваясь сквозь запертое окно. Скрежет в замке двери, которую все еще удерживал Кирилл, прекратился. Наступила короткая неестественная тишина.

– И кто из нас оказался не прав? Видимо, мы оскорбили их. – Катя глубоко вздохнула.

– Это заложные мертвецы. Их нельзя оскорбить, ты что, не была на лекциях Артема Сергеевича? Мы их пригласили к нашему столу.

– Позвоним Петру Александровичу, – предложила Катя.

Кирилл закатил глаза.

– Попробуй. Еще в милицию набери.

– Наберу. – Катя нашарила в кармане телефон и разочарованно ойкнула. Он был выключен и не реагировал ни на какие ее манипуляции.

– Электронные приборы не работают в зонах аномальных действий, – беспечно проговорил Кирилл. – Как думаешь, шествие мертвецов достаточно аномально?

– Надо было нормально провести ритуал.

– Надо было не проводить ритуал! Все сваливают сразу же после декана, и только ты решила, что нужно все сделать как положено.

За дверью послышался грохот.

– Какие сейчас предложения?

Кирилл вздохнул.

– Пригласим поужинать?

– Нами? Это упыри, Кирилл! – Катя ощутила, как ее начинает трясти.

Упыри – одни из немногих мифологических существ, которые до сих пор не вымерли. Не обладающие разумом, они стихийно нападают на жертву и высасывают кровь до последней капли.

– Я в курсе, Катя. Но мы же хозяева. Мы пригласили их. І тых, каму не да кага ісці, помнишь? – Кирилл провел рукой по волосам. – Не будут же они есть тех, кто их позвал. Это невежливо.

Из груди Кати вырвался смешок.

– Ты пригласил!

Кирилл облокотился на косяк двери.

– Это традиционный заговор, ты это прекрасно знаешь. Он призывает души умерших родных, а не полуразложившиеся тела неупокоенных. Я не понимаю, что пошло не так, но они здесь. Как будто зов был сильнее, чем обычно, и дошел даже до тех, кого никто никогда не ждет. До замурованных в стенах университета, до замученных и мучивших, до опозоренных и опозоривших.

– Ты сам испугался!

– Прости. – Кирилл поднял руки, признавая свою ошибку. – Истины ради, там парень с собственной головой в руках, а я тот еще трус.

– Открываем дверь? – Катя шагнула ко входу.

– Я открываю, – уточнил Кирилл, и его серые глаза заглянули в ее. – Ты стань где-нибудь, чтобы спрятаться. Это моя ошибка, и я ее решу.

Катя медленно отошла, не в силах оторвать взгляд от правильного профиля Кирилла. Он убрал ключ, что-то бормоча под нос, словно пытаясь вспомнить еще один заговор. Резким движением он повернул дверную ручку и распахнул дверь на ширину ладони.

Катя, прижавшись к стене, увидела только край темно-серого плаща и босую синеватую стопу, шагнувшую внутрь. Ступня остановилась в дюйме от порога.

– Вот. – Голос Кирилла был напряжен до предела. Он протянул дрожащую руку и поставил на пол перед проемом блюдо с куском хлеба и солью с обильно накрытого стола. – Мы приглашали. Хлеб-соль.

Упырь прошел мимо Кирилла. И Катя запоздало заметила, что гроза за окном успокоилась. Следующей вошла синекожая девушка в окровавленном платье. Она хихикнула, встретившись взглядом с Катей. Дверь распахнулась в полную ширину.

– Занимайте место за столом, мы всем рады, – тихо проговорил Кирилл.

Теперь мертвецы входили не по одному, а сразу толпой. Был среди них и человек, державший в руках собственную голову, и Катя моментально поняла, что испугало Кирилла.

– Так странно видеть почтение от такого, как ты, – осенней листвой прошелестела еще одна мертвая девица.

Мертвецы, которых Катя не рискнула подсчитывать, расселись по стульям. Небо за окном было мертвенно-тихим.

– Противно тебе с нами ужинать, господин?

Катя задержала дыхание. Голос исходил из отрубленной головы с опухшим, гниющим языком во рту.

– Вовсе нет. – Кирилл торопливо отодвинул стул и сел за общий стол. На его лице играл отблеск свечи, и Кате подумалось, что именно так выглядел Гамлет после смерти Офелии перед смертельной дуэлью с Лаэртом.

Трапеза началась, и Катя не видела в своей жизни зрелища страшнее. Мертвецы не жевали. Блюдо с кутьей возле Кирилла мгновенно покрылось серой вековой плесенью. Мертвая девица в окровавленном платье, с ухмылкой, полной почерневших, крошащихся зубов, прикоснулась костлявым пальцем к тарелке с блинами, и они мгновенно сгнили.

Катя с ужасом смотрела, как одна из дам взяла хлеб. Ее синюшные распухшие пальцы с трудом обхватили край каравая, и там, где кожа прикоснулась к корке, хлеб мгновенно почернел, будто обуглившись от невидимого огня. Тонкие лоскуты кожи на ее руке отслаивались, и Катя видела, как под ними желтеет кость.

Мертвец гниющей, полной опарышей рукой с трудом схватил серебряную ложку, и она потускнела, мгновенно покрывшись патиной. Он протянул ее Кириллу.

– Докажи свое почтение. Ешь с нами.

Кирилл вздрогнул. Он смотрел на ложку, на хлеб перед собой, который, в отличие от всего остального, пока оставался свежим. Катя знала, что он не должен есть, но Кирилл медлил с отказом. Катя искренне надеялась, что у него есть какой-то план.

Свеча, тонкая и желтая, горела тусклым, но упрямым пламенем, единственным источником живого тепла в кабинете. И один из мертвецов протянул к ее огню свою разлагающуюся руку.

– Кирилл! – Голос Кати прозвучал резко. – Свеча! Свеча должна гореть! Если она погаснет здесь, мы останемся с ними!

Мертвецы повернули головы к ней, и Катя скорее догадалась, чем услышала, как Листопадов называет ее дурой. Он бы точно что-то придумал, а она только разрушила воцарившийся мир. В тот же миг запах сырой земли и плесени усилился многократно, обжигая легкие. Мертвец с гниющей рукой вдруг резко дернулся, но не к свече, а к Кате.

– Ты приготовил для нас подарок. Свежую кровь.

Он шагнул через стол, и Катя увидела, что его одежда влажная и грязная, с прилипшими комьями земли. За ним последовали и другие. Они подходили все ближе и ближе, и Катя впервые была согласна с Листопадовым. Она дура. Свеча дрогнула.

– НЕТ! – Кирилл бросился вперед.

Мертвецы остановились и оглянулись на него.

– Вам больше не рады. Уходите.

Катя чувствовала, как ужасно громко колотится ее сердце. Мертвецы заскрежетали, недовольно забормотали и медленно двинулись к выходу.

– Мы пригласили