Магия тыквенных огней - Катерина Глинистая

– Прибью, – сказала Агнесса.

– Что у нас тут? – проигнорировал ее фразу бывший почтальон, вглядываясь в дома поблизости. – Это что, тройня? Ого!

– Где тебя носило? – Агнесса испугалась, это было неприятно, так что, чтобы немного успокоиться, она решила поворчать на Матвея.

– Дела, – не посчитал нужным объясниться Матвей и воткнул палку в землю рядом с собой. Потом стал деловито закатывать рукава пиджака, стремительно теряя в официальности.

Агнесса молча наблюдала за его ловкими движениями, не зная, ругаться или радоваться.

– Мне твой морок присылали.

– Знаю. Почувствовал.

– И как оно?

– Противно.

– Как противно?

– Как когда в коровью лепешку наступишь, – хмыкнул он. – Агнесса, что за вопросы. Хочешь, сделаю с тебя морок, попробуешь?

– А ты можешь?

– Не знаю.

Она молча смотрела, как он развязал галстук, скрутил его в улитку и спрятал в карман.

– Ты чего разоделся-то?

– А?

– Говорю, чего в нарядном? И без куртки? Холодно же.

– Мне не холодно, Агнешка.

Матвей снял кожаные ботинки, поставил у забора. Прокомментировал: чтоб, мол, не замазать. Закатал брюки до колена. Взял в руки свою палку.

– Ну, идем. Тройня – не шутки, надо поскорей разобраться. Скоро полночь.

– Матвей? – Агнесса задумчиво смотрела на старого приятеля.

– Чего?

– Что не так?

– Да нормально все! Вот эти бабы, вечно надумают. – Он сплюнул в серую траву. – Идем, говорю! Время теряем.

Подкрепляя слово действием, Матвей развернулся и уверенно пошел к первому двору.

Агнесса постояла немного, задумавшись. Бывший почтальон всегда был тем еще петухом, но в этот раз все было слишком уж странно. Она посмотрела на ботинки. Совсем новые.

«Мне не холодно, Агнешка».

Она наклонилась и подняла ботинок. Посмотрела на подошву. Так и есть. Неношеные.

Костюм, галстук. Неношеные ботинки.

Она тяжело вздохнула. Но сразу взяла себя в руки. Не время раскисать.

– Агнешка!

Ведьма досчитала до трех и пошла следом за Матвеем.

Они начали с крайнего двора.

Почтальон небрежным жестом откинул петлю, что держала калитку. Привычно, ничего не боясь, прошел мимо палисадника. Стукнул палкой по закрытой ставне, из-под которой лился зеленоватый свет. Ставня слегка приоткрылась и хищно лязгнула. Но на этом все.

– Эй, хозяева! – Матвей пошел дальше, босиком по холодной земле двора, помахивая палкой и то и дело постукивая ей то по колодцу, то по стволу подвернувшегося фруктового дерева. – Есть тут кто живой? Или неживой? Вам письмо-повестка-журнал «Мурзилка»!

Агнесса вздохнула и постаралась не отстать.

– Повестка? Серьезно?

– А что?

– Никто не выйдет.

– А ты бы и рада была, да?

– Нет.

– Нет? Да ладно, тебе ж страшно, Агнешка. Страшно? Ну скажи, страшно ведь, да?

Ведьма покачала головой.

– А-а-а, врешь! Слышь, подруга, ну что ты упрямишься! Меньше тебя не станет, если скажешь правду! Боишься? Ты ведь боишься! Боишься до дрожи, до мурашек, до козявок, до чего там еще девчонки боятся. Признавайся!

– Не шуми, Матвей. – Агнессе показалось, что она услышала посторонний звук. Они понемногу обходили сарай, скоро будут огороды.

– Чего?

– Тихо!

– Ты мне рот не… Ох, чтоб меня!

Они как раз завернули за угол, чтобы увидеть, что три двора все-таки срослись. Причем в самом худшем варианте – огородами.

Черная сырая почва словно разворочена гигантским плугом. Робкий свет полнолуния не дотягивался до дна глубоких рвов, которые, как следы гигантских когтей, расчерчивали землю. По всему участку тут и там в беспорядке валялись тыквы, большие и маленькие, разных форм и размеров. А посреди всего этого возвышалось огромное пугало. Оно было размером с дерево, даже немного поднималось над кривыми яблонями, что окружали огороды. Ветер шевелил повисшие на перекладине лохмотья. Вместо головы на основание была надета… Агнесса прищурилась – да, все так, большая тыква.

Матвей замер на краю перекопанной земли. Ведьма остановилась рядом.

– Слышь, Агнешка, глаза у него есть?

Она старательно вглядывалась в неровную поверхность насаженного на кол овоща. Потом покачала головой.

– Плохо видно. Но вроде еще нет.

– Снять бы, пока не появились. Идем.

Он хотел было шагнуть вперед, но вдруг остановился. Помедлил.

– Ты чего? – Агнесса, уже успевшая ступить на влажную почву и завязшая по самую щиколотку, обернулась. Матвей задумчиво разглядывал чернозем.

Ему неприятна сырая земля, подумалось Агнессе. Оно-то и понятно, но не хотелось бы, чтобы он разобрался, почему так странно себя чувствует, до того, как они покончат с пугалом и замкнут эту клятую троицу.

– Идем, Матвей! Чего стал? – поторопила она.

Почтальон сощурился, поджал губы и ступил на вскопанную землю, как в воду нырнул. Убедившись, что ничего не случилось, перехватил палку покрепче и уверенно зашагал к пугалу.

– Я буду голову сбивать, а ты прикроешь, – бросил он ей, проходя мимо.

– Ишь, раскомандовался!

– Не шуми, Агнешка. Ты ж не допрыгнешь.

Агнесса покосилась на высокое пугало. Что верно, то верно.

Идти по вспаханной сырой земле было тяжело. Ведьма засунула посох под руку, подоткнула за пояс юбку и, стараясь не потерять равновесие, поспешила за Матвеем.

Луна на время спряталась за тучи, и потому она не сразу поняла, откуда донесся звук. То ли стук, то ли треск. Где-то впереди выругался Матвей. Звук повторился, и только тогда до Агнессы дошло: тыквы. Это трескались и раскалывались на части тыквы. Похоже, пугало учуяло гостей и позвало подмогу. Агнесса услышала злобное шипение.

– Агнесса, беги!

Под звуки лопающихся плодов они добежали до возвышения, на котором стояло пугало. Матвей сразу бросился на шест, ловко, по-обезьяньи вскарабкался на перекладину, перекинул ногу, зацепился и попробовал сдвинуть голову-тыкву.

– Крепко сидит! Мне нужно время! Агнешка!

Агнесса стала спиной к шесту, бросила посох под ноги и набрала полные горсти соли в карманах. А потом жестом широким, как будто жито сеяла, сыпанула соль в наступающую, полную хищных звуков и шорохов темноту.

Луна вышла из-за туч. Ведьма вздрогнула: лучше бы не выходила. Серебряный свет упал на море извивающихся, влажных темных тел, которые укрыли землю вокруг. Между безобразными щупальцами, хвостами и слюнявыми пастями истекали соком лопнувшие, развороченные внутренностями наружу тыквы. От соли кожа существ пузырилась, исходила черным дымом. Они шипели, но отступали, в ярости размахивая длинными когтями.

В отвращении Агнесса сделала шаг ближе к пугалу. И почувствовала, как плеча коснулось полотнище, что висело на перекладине. Будто потревоженное ветром.

«Но ветра нет…» – подумала ведьма и медленно обернулась.

Чтобы встретиться взглядом с двумя сияющими колдовским огнем глазами тыквы.

– Матвей!!! – что было сил крикнула она.

Почтальон сообразил без лишних слов и уже перекинул ногу, чтобы спрыгнуть на землю, но не успел. Одна из рук-перекладин вдруг извернулась и, как змея, метнулась в его сторону.

Агнесса схватила посох, размахнулась, но поняла, что не успевает. Занося длинный осиновый кол, она увидела, как расщепившаяся на два острых длинных когтя рука пугала пронзает Матвея насквозь.

Она закричала и воткнула осиновый кол прямо в пылающий глаз тыквы.

Пару секунд ничего не происходило. Ведьма слышала, как глухо ударилось о землю тело почтальона, но не могла отвести взгляд от огромных пылающих глаз, исходящих липким тыквенным соком.

А потом голова пугала взорвалась.

Сила взрыва была такой, что Агнессу отшвырнуло до самой улицы. Падая, она снесла спиной гнилой забор, ударилась об асфальт и потеряла сознание.

Когда ведьма открыла