Магия тыквенных огней - Катерина Глинистая

слушая молитвы на непонятном языке, глотая всхлипы, шмыгая сопливым носом? Внезапно запахло чем-то странным – сладким и терпким одновременно. Витя стал задыхаться – ребра внизу будто сжало кольцом, как тогда, при пневмонии. Он утер жестким рукавом лицо, мокрое от слез и, увидев прямо перед собой священника, окуривающего его каким-то дымом, в панике начал пятиться к дверям. И лишь когда до спасительного выхода оставалось всего ничего, каких-то пару шагов, Витек в ужасе замер. А потом с воплями закрутился волчком, пытаясь сбросить со своей спины чудовище, вцепившееся в него мертвой хваткой, сжимающее его ребра голыми ногами до боли, едва ли не до хруста костей.

Люди расступились, прижались испуганно к стенам. Священник же все продолжал наступать на него, размахивая кадилом и читая нараспев какие-то молитвы. А спустя одно кошмарное мгновение, показавшееся Вите вечностью, монстр позади с шипением ощерился на человека в рясе и, внезапно ослабив хватку, с визгом выскочил из церкви вон. Легкие снова наполнились воздухом, а тяжесть, которую Витек не замечал все эти долгие месяцы скитаний, словно в одночасье свалилась с плеч.

* * *

– Отец Владимир! Отец Владимир! – раздались крики снаружи.

Священник тяжело вздохнул и высунулся через раму с пока отсутствующим окном. Внизу суетилась Мария – с весны она начала прислуживать в свечной лавке строящегося храма.

– Тут я.

– Ой, а я вас и не заметила! – рассмеялась она весело. – Непривычно без рясы видеть.

Отец Владимир оправил на себе мирскую одежду – спортивный костюм, заляпанный цементом:

– Что ж, бывает.

– А я вам вот, работника привела. – Сияя, что натертое маслом кандило, махнула Мария рукой в сторону забора, пока еще косого и кривого, огораживающего стройку. – Каменщика.

Отсюда священнику не было видно, куда она указывает, и он нехотя – потом опять придется карабкаться на леса – спустился и направился к выходу.

И каково же было его удивление, когда он нос к носу столкнулся с человеком, о котором уже и позабыть успел. Да и опознать в нем – гладко выбритом, подстриженном, в чистой рабочей одежде – того бродягу, которого оседлала Бадюля, оказалось не так-то просто. А вот сам каменщик, судя по выражению лица, узнал отца Владимира сразу.

– Вижу, у вас все наладилось, – улыбнулся священник.

– Только благодаря вам. Вот, пришел вернуть должок. Плитку класть я стал недавно, но обещаю, буду очень стараться.

– Было бы желание, а остальное приложится, – добродушно усмехнулся отец Владимир и повел показывать еще одной спасенной душе фронт работ.

Мария Волконская. Замыкайте, дети, круг

Кампус гудел в предвкушении праздника. Из разных корпусов доносились обрывки музыки, перемешиваясь в воздухе с пением и смехом студентов. На балконах развесили гирлянды из вырезанных наспех бумажных черепов, кое-где оставались оборванные куски скотча. На стене висел скелет, склеенный из палочек для мороженого. Окна в некоторых комнатах затянули искусственной паутиной, в ней запутались пластиковые насекомые.

По асфальтовым дорожкам носились студенты: ведьмы, вампиры, скелеты и парочка оборотней. Один парень накинул простыню и, изображая привидение, бегал за девчонками, размахивая руками. Хохот прерывался визгами.

Листья мокрыми клочьями прилипали к подошвам, в воздухе тянуло сырой землей и мякотью тыквы.

Виктор вернулся с барахолки. На ногах у него красовались винтажные «мартинсы» – темно-коричневые, с толстой подошвой и желтой строчкой по краю. Продавец уверял, что это старая серия, годов шестидесятых.

Виктору было плевать, врал продавец или нет: ботинки выглядели новыми, а на ноге сидели так, будто разнашивал их именно он.

На крыльце общежития ждал Том. Он плечом подпирал стену и царапал перила ключом, оставляя на деревянной поверхности белесые полоски и заусенцы.

– Ну наконец-то, – вздохнул парень. – Я здесь уже минут пятнадцать торчу, и ради чего?

Виктор поставил на ступень ногу, ворочая носком ботинка.

– Ого, где достал? – присвистнул Том.

– Урвал на барахолке за полтос. Даже не пришлось у родителей денег просить, – гордо заявил Виктор.

Том завистливо покачал головой:

– Везучий паршивец. Ладно, пошли. – Он открыл дверь корпуса и с шутовским поклоном пропустил лучшего друга вперед.

Из холла пахнуло теплом и чем-то кислым. Из колонки гремел готический рок, над дверью висел кривой плакат с надписью: «Сладость или гадость. Страшного вам Хеллоуина». По углам расставили фонари-тыквы с хищными ухмылками, но внутри вместо свечей мигали маленькие электрические лампочки – пожарную безопасность никто не отменял.

К стенам, прикрывая пятна на штукатурке, прикололи стаю летучих мышей. Бумажные рукокрылые появлялись здесь каждый год и теперь выглядели немного помятыми. На журнальном столике стояла миска с конфетами и записка: «Угощение за улыбку. Только для девушек». Первокурсники толкались вокруг, хватали сладости, кто-то уже успел расплескать колу на пол.

Из кухни вышла Анжела с противнем. На нем возвышалась горка печенья в виде черепов, смазанных белой глазурью.

Виктор уловил знакомый ягодный аромат и перепрыгнул липкую лужу:

– У-у-у, с малиной?

Девушка приподняла бровь и отодвинула противень подальше:

– Я тебя ждала позавчера, Виктор, – отчеканила она. – Поезд уехал.

– Я готовился к зачету! – возмутился юноша. – История античности, сама понимаешь… – Он успел выхватить одну черепушку.

Анжела усмехнулась:

– Понимаю, что ты брехло и сладенького тебе сегодня не видать. – Она показала язык и скрылась в комнате.

– Идем, Ромео, – крикнул Том, взбегая по лестнице, – нас уже все ждут.

Комната Клары располагалась на втором этаже. Там уже собралась их неизменная компашка: сама хозяйка, ее парень Марк, Том, Лидия и Оливия. Абажур, обклеенный черной бумагой с вырезанными силуэтами кошек и сов, отбрасывал на стены причудливые тени.

На тумбе стояла большая фотография с прошлого Хеллоуина: шестеро студентов в маскарадных костюмах, очень довольные собой. Рядом кто-то прикрепил картонную маску вампира, чуть надорванную у края. На полке теснились книги вперемешку с пустыми банками от энергетиков. Виктор поморщился от резкого запаха ацетона и лака для ногтей, пропитавшего воздух.

На полу Клара уже расставляла свечи:

– Разувайтесь. – Она нахмурилась. – Я только что вымыла пол.

– Я как знал, что надо чистые носки надеть, – отозвался парень.

Он аккуратно поставил ботинки на коврик и бросил на них последний взгляд. Кожа блестела, как новая.

– Может, сыграем в бутылочку? – спросила Лидия, как бы случайно присаживаясь рядом с Томом.

Все в компании знали, что веснушчатая, с вечно красными глазами девушка влюблена в Тома. Только он один, казалось, не замечал направленных в его сторону мечтательных взглядов.

– Нет, Лидия. – Виктор едва сдерживался, чтобы не добавить к ее имени какую-нибудь рифму. – Сегодня Клара обещала нам что-то особенное.

– Верно. – Хозяйка комнаты отбросила с плеч длинные русые волосы и обратилась к одному из парней: – Подай мне эту папку.

Он выразительно глянул на нее, тараща глаза и подняв брови. Марк и Клара встречались уже четыре года, и все прекрасно понимали, кто в их паре играет ведущую партию.

– Пожалуйста, – добавила девушка, тщетно спасая авторитет возлюбленного. – Я порылась в студенческих архивах и нашла кое-что крайне занимательное.

– Меня сейчас занимает мысль о том, когда мы будем ужинать, – вставил Виктор.

– Как вы знаете, почти пятьдесят лет назад в этом корпусе общежития произошел пожар, который унес