Дом Фрэнка - Кей Синклер

Дверь открывается не сразу. И на Фрэнке, как я вижу, до сих пор пижама.

– Фрэнк, в чем дело?

– Я плохо себя чувствую, Сэйка, – он виновато поднимает лапу. – Мне потребуется время, чтобы привести себя в порядок. Я… не совсем в себе.

– Заметно, – я пытаюсь войти, глядя на него, но он преграждает мне путь. – Позволь мне помочь тебе.

– Я хочу, чтобы ты помогла им, – указывает Фрэнк в сторону гостиной. – Я приду к вам, обещаю. Просто дай мне немного времени.

– Фрэнк, я же не могу просто взять и…

– Прошу тебя, Сэйка. Спасибо, – с этими словами он захлопывает дверь, и от этого по пустому холлу разлетается гулкое эхо.

Я остаюсь одна. Поднимаю руку, чтобы постучать в двери еще раз, но медлю. Я же понятия не имею, что делать, как проводить эти звездами проклятые похороны!

С лестницы доносится тяжкий вздох, и, оглянувшись, я вижу Оливию – она сидит на верхней ступеньке, одетая в черную выглаженную рубашку и штаны. Непослушные волосы убраны назад, в тугой пучок. Рубашка застегнута не до конца, так что татуировки на груди и шее отлично видны. Оли возится с пуговичками и петельками, приводит себя в порядок, встает и спускается ко мне.

– Пусть сидит в своем логове, – говорит она, поправляя манжет рубашки и поддергивая перекрутившуюся штанину. – Проведем церемонию без него.

– Считаешь, что справишься? – спрашиваю я.

– Я на все готова. Как ты меня назвала тогда? Фак-чё-то-там?

– Фактотум, – я заливаюсь краской. – Это означает, что…

– Что я отлично работаю руками, да, помню, – Оли насмешливо скалится. – Ты сама-то готова? Как я выгляжу?

Она только что вернулась из дендрария. И от нее по-прежнему веет магией деревьев – я это чувствую. Она пахнет землей, лавандой, преддождевой свежестью. И щеки у нее раскраснелись от недавней беготни, но она как следует умыта и причесана. Сейчас, когда буйные кудри убраны наверх, можно рассмотреть острые уши и узкое лицо. Розоватый оттенок румянца на фиолетовых щеках. Круглые обсидианово-черные глаза и длинные густые ресницы.

Заметив выбившуюся из тугого пучка прядку, я тянусь заправить ее обратно, и Оли мягко улыбается мне.

– Ты хорошо выглядишь.

– Вот и славно. Ты тоже.

* * *

Позже я с удивлением наблюдаю за тем, как Оливия приветствует гостей – широко улыбается, представляется полным именем и заверяет, что здесь о прахе их дражайшего родственника позаботятся со всем тщанием и почтением. А пока всем рекомендуется перевести дух и освежиться напитками.

Через какое-то время Оливия приглашает гостей в дендрарий на церемонию высадки. Когда все выходят, она обращается ко мне:

– Будь добра, помоги мне.

– То есть мне придется зайти в дендрарий? – уточняю я. Оливия выразительно смотрит на меня, и я киваю. Да, сейчас не время трусить. – Конечно.

– Не волнуйся. Это не так страшно, как кажется.

Пожалуй, за все проведенные здесь дни я достаточно нагляделась на дендрарий и знаю, сколько в нем захоронений. Может, мне будет проще смириться с мыслью, что ты… наконец-то упокоишься с миром, Фи, если я увижу церемонию собственными глазами?

Пока мы все вместе направляемся через задний двор к дендрарию, Мерри держится рядом со мной.

– А где твой брат? – спрашиваю я.

– Устал после целого дня на рынке. Наконец-то распродал все, что оставалось. Ой-ой-ой, – херувим на мгновение останавливается, и я кручу головой, чтобы выяснить, куда он смотрит. Оли как раз помогает вдове пройти через портал, и та исчезает. Следом заходит ее сын со своей женой и дочерью, и Оливия что-то говорит им, криво улыбаясь. Сестра парня, дочь вдовы, подошедшая самой последней, смеется. Оли дает ей руку, и они вместе заходят в арку.

– В чем дело? – спрашиваю я.

– Фрэнк будет очень недоволен, если Оли опять пойдет вразнос.

– Она просто старается вести себя дружелюбно, вот и все, – отвечаю я. Мерри оглядывается на меня, оказывается, на его физиономии блуждает лукавая улыбка. – А тебе разве не надо помочь Иветте с готовкой? – напоминаю я и, оставив херувима во дворе, направляюсь к арке.

Магия, растворенная в воздухе дендрария, буквально давит на меня – раньше такого не было. Вероятно, все дело в том, что я лишилась магии собственной. Но здесь ее так много, что ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Чья-то рука аккуратно касается моего плеча. Я открываю глаза – Оли стоит рядом и обеспокоенно смотрит на меня.

– С тобой все в порядке? – уточняет она шепотом. – Просто вдохни поглубже.

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю – кажется, чуть громче, чем следовало бы.

– Все хорошо.

Оли пару мгновений смотрит мне в глаза, пытаясь понять, лгу я или нет.

– Ладно, – кивает она и поворачивается к гостям. – Это – самое сердце Ясеневых садов. Заповедный дендрарий. Прошу за мной – я выбрала идеальное место для вашего дорогого Эдгара.

Она ведет нас в глубину рощи. Дочь вдовы шагает рядом с Оливией, они о чем-то весело болтают, сын вдовы оглядывается на них с явным интересом.

Я отворачиваюсь. Не понимаю, зачем Оливия позвала меня. Она и сама, судя по всему, прекрасно справляется. Идеально, я бы сказала.

Пожилая вдова постепенно начинает отставать. И когда Оли ясно дает понять, что ей несложно идти помедленнее, велит не ждать ее и оглядывается на меня:

– Вот это милая леди составит мне компанию. Ступайте.

Гости неохотно отправляются вперед, а вдова подставляет мне локоть:

– Не поможете старой ведьме?

Я беру ее под руку, тихонько радуясь, что пойдем мы не спеша, а то ведь и сама успела запыхаться.

– Невероятно, как вы смогли прожить в браке больше сорока лет. Ваш Эдгар, похоже, не давал вам состариться.

– О да, он такой, – улыбается она.

Теперь, когда мне есть на ком сосредоточиться, идти становится легче. Мы минуем разноцветные перелески – каждое дерево отличается по-своему, и, глядя на них, я задумываюсь о тех, из чьего праха они выросли. Кем были эти души? Что они больше всего любили в жизни? И остались ли у них родные, которые вспоминают их и оплакивают?

– Фрэнк и впрямь организовал здесь нечто удивительное, – замечает вдова. – Все обычно лишь прибирают время от времени могилки усопших родных, а он умудрился подарить им новую жизнь.

– На самом деле это его жене пришла в голову подобная мысль.

– Да, знаю. Много лет назад я оказывала Ясеневым садам покровительство. С тех самых пор, как умер мой младший сын, – она останавливается, чтобы отдышаться.

Я, воспользовавшись паузой, делаю то же самое.

– Фрэнк мог бы позволить этой мечте умереть в тот день, когда скончалась его жена, –