Дом Фрэнка - Кей Синклер

– Извини, я тебя не заметила. Иветта… – я оглядываюсь в поисках светлячка, но тот куда-то пропал.

Встав с немалым трудом, я протягиваю Оли руку. Та мрачно смотрит на меня, но затем смиряется и позволяет мне помочь ей подняться.

– Весело тебе, я смотрю, – Оли отряхивает испачканную задницу, – с самого утра кувыркаешься.

– Да ничего я не кувыркаюсь, – закатываю я глаза.

Оли смеется и принимается шутливо скакать вокруг меня, изображая нежный голосок:

– Ох, Иветта, подожди меня! Я такая медленная, такая неуклюжая! Мне за тобой не угнаться!

Изображать оскорбленную невинность было бы глупо, так что я просто пихаю Оливию в плечо:

– Я вовсе не так разговариваю!

– Как скажешь, как скажешь, – усмехается дикарка. – Ладно, если не возражаешь, мне нужно возвращаться к нормальной работе.

Она с театральным кряхтением поднимает ведро блестящего лака.

– Тебе нужна помощь? – спрашиваю я.

– Сама справлюсь. Крыльцо, по сути, надо лишь чуть-чуть подрихтовать. К тому же тебя ждут на заднем дворе, – она кивает себе за плечо и заворачивает за угол веранды, а я задумчиво смотрю ей вслед.

Она без устали пашет от рассвета до темна. Электричества так до сих пор и нет, а генератор проще заменить целиком. Боюсь, Оли загонит себя, как лошадь, в попытках починить весь дом. И в один прекрасный день попросту сляжет.

На заднем дворе меня встречают пустые клумбы – верхний слой земли начал подсыхать. Подпорки для томатов починены, развороченная плитка на дорожках вернулась на законное место. Однако без фруктовых деревьев здесь пустовато.

Мерри с Иветтой дожидаются меня на покрывале, разложенном на траве.

– Сэйка! – машет фея обеими руками. Я подхожу ближе и вижу сыр, клубнику, коржики и бутылку вина. Нас ожидает настоящий пир! Иветта сидит поверх небольшой стопки книг.

– Это что же тут у вас такое? – спрашиваю я с восторженной улыбкой.

Мерри устраивается поудобнее и протягивает мне стакан вина. На его голой груди полно веснушек – под ярким солнцем они стали заметнее и теперь напоминают цветом его землисто-карие глаза.

– Книжный клуб! – говорит он.

Я присаживаюсь рядом с ним на покрывало, и херувим слегка отодвигается. Блюдо с коржиками плавно взмывает в воздух и подлетает ближе ко мне.

– Спасибо, Фил, – я беру один коржик. С тех самых пор, как призрак передал мне дневник Кайи, я ломаю голову над тем, как бы его отблагодарить, но понятия не имею, чем можно порадовать подобное создание. – Все так здорово выглядит. Жаль, что я не прихватила с собой что-нибудь интересное.

– Не переживай, – откликается Иветта, – книги – это просто повод для беседы.

– К тому же тебе и без того, кажется, хватает чтения, – Мерри косится на книги в моих руках.

– А, да эти не для развлечения, – я откладываю книги в сторону. – От них голова скорее квадратной станет, чем прояснится. – Наша с Игнацием совместная работа – тема скользкая, и мне, честно говоря, не хочется ее обсуждать. Так что я задвигаю стопку себе за спину и интересуюсь: – А у вас двоих есть что-то интересное?

Я тянусь к книжке с красной обложкой – той самой, на которой сидит Иветта, – и фея слетает с нее.

– Ой, нет, погоди, – просит Мерри, но я уже открыла книгу. Та оказывается сборником сказок и древних легенд. Лицо херувима становится красным, как помидор. – Ну да, чтиво довольно детское… Мор постоянно сыплет колкостями из-за того, что я до сих пор перечитываю эту книгу.

– Да ладно, ты серьезно? – ахаю я, пролистывая страницы и разглядывая абсолютно роскошные иллюстрации с башнями, замками и чудовищами. – А я как раз обожаю подобные книги! Какая из легенд – твоя любимая?

Лицо Мерри проясняется.

– Как я рад это слышать, Сэйка! Из всех легенд я больше всего люблю про пиратов с острова Рабу. Это поучительная и полная приключений история о погоне за властью и богатством. Я обожал ее в детстве и не разлюбил до сих пор.

– О, пираты с острова Рабу, знаю таких! Моя сестра тоже обожала эту историю, – я продолжаю листать книгу. – Как здорово. А что насчет тебя, Иветта?

Фея устроилась на корзинке с хлебом, лениво болтая ногами.

– Я не очень хорошо разбираюсь в легендах, но пересказы Мерри мне по душе. А предпочитаю я всякое историческое. Только Мерри слушать об этом не нравится.

– А почему? – недоуменно хмурюсь я.

– Ну, это книги про то, откуда пошли чудовища, феи и ведьмы, – поясняет Иветта. – Когда я думаю о том, какое место мы занимаем в мире и как оно бесконечно мало и одновременно велико, то начинаю чувствовать себя… крохотной? В хорошем смысле этого слова – мой уголок мира принадлежит только мне, и я могу освещать его и обустраивать по своему вкусу, а все остальное обойдется без меня. Такая концепция кажется мне очень красивой, – Иветта на минуточку умолкает и оглядывается на Мерри. – Но всякий раз, когда я начинаю об этом рассуждать, он ноет, что у него от подобных разговоров голова кругом идет.

– Я просто не люблю разглагольствования о мироустройстве, – бурчит Мерри, на секунду становясь отчаянно похожим на братца. – Там, где я вырос, подобные разговоры запрещены. Нам не позволяют говорить о сотворении или… – он испуганно распахивает глаза и добавляет шепотом: – Смерти.

– Брось, Мерри, – усмехается Иветта. – В самом ее имени ничего страшного нет.

– Спятила, что ли? – оглядывается тот с искренним ужасом. – Нельзя его произносить, или она начнет прислушиваться и наблюдать за тобой.

– Хорошо, не буду, – примирительно улыбается фея.

А я вспоминаю, как моргать.

– Ох, Мерри, а я и не знала, что ты так боишься… ну, сам понимаешь кого, – я кладу ему руку на плечо. – Если тебе от этого станет легче, то легенды гласят, что призвать… ее получится, только если обладаешь мощными реликвиями или владеешь древними заклинаниями. А имя само по себе… Да хоть сто раз подряд повтори, ничего не случиться.

– Нет. Мне лучше знать, – херувим качает головой. – Нельзя произносить ее имя. Нельзя ее касаться. Нельзя смотреть ей в глаза, иначе тут же рухнешь бездыханным. Наша мама нам все как следует объяснила. Так что мне ничего не грозит, спасибо за заботу.

Ну разве это не смешно, Фи? Мерри свято уверен, что призвать Смерть – это так просто: возьми да и обратись по имени. Да если бы он только знал…

– Ладно, Мерри, я тоже не буду называть ее, – я закрываю книгу и мельком замечаю надпись на форзаце: «На память от мамы. Моей радости, моему сердцу и моей крови. Мерри, Мороузу и Меллоу».

– Меллоу? – переспрашиваю я и чувствую себя так, будто только что назвала Смерть по имени.