Дом Фрэнка - Кей Синклер

– Оли наверняка разберется с ним быстрее, – Фрэнк снимает очки. – Впрочем, раз уж ты здесь, я хотел бы спросить тебя кое о чем.

Вот и отлично. Завязавшуюся беседу можно будет подвести к обсуждению звезды. А то я понятия не имела, как бы половчее о ней заговорить.

– Конечно, спрашивай, – я закрываю и откладываю книгу.

– Вся эта еда и прочие припасы, которые Мороуз привез с рынка, – твоя работа?

– Моя. У меня осталось немного денег после путешествий. Не особо крупная сумма, но, полагаю, закупленной херувимом снеди должно хватить на несколько недель. По крайней мере, до тех пор, пока мы не восстановим сад. Теперь нам ничто не помешает устраивать церемонии.

– Это весьма любезно с твоей стороны, – говорит Фрэнк, хотя вид у него не больно-то довольный. – Впрочем, я бы предпочел, чтобы ты этого не делала. Бел должна скоро отложить еще одну партию яиц, так что тебе больше не придется тратить собственные деньги.

– Честно говоря, Фрэнк, я не думаю, что мы должны отнимать у нее следующие яйца.

– Почему же?

– Видишь ли, я… – покопавшись в стопке, я нахожу дневник Кайи. – Фил дал мне вот это.

– Фил? – округляет глаза Фрэнк и протягивает лапу. – Можно взглянуть?

Я охотно отдаю ему дневник, и Фрэнк улыбается, проводя пальцами по обложке.

– Как же давно я его не видел… – он пролистывает страницы и с гордостью добавляет: – Ты только погляди, какой почерк!

Я негромко усмехаюсь.

– Ваша жена была выдающейся ведьмой, очень образованной и внимательной к деталям. Ее изыскания насчет диковинных существ и драконов невероятно интересны. Уж не знаю, почему Фил решил передать его мне, но, наверное, рассчитывал, что я найду заметки Кайи о Бел. Это из них я узнала, что дракониха откладывает яйца, потому что хочет создать семью. Мы фактически отнимаем у нее детей.

Фрэнк на мгновение замирает, затем поднимает глаза на меня:

– Я понятия об этом не имел.

– Не думаю, что Кайя обрадовалась бы, если бы узнала, как мы обращаемся с ее любимой Вельзибел.

– Как только мы заполучим звезду, – Фрэнк захлопывает журнал, – все наши проблемы будут решены. И с домом, и с садом. – Он опускает глаза на обложку. – Надеюсь, Игнаций скоро вычислит, когда именно она упадет.

Фрэнк не первый раз затевает этот разговор, Фи. Он возлагает на звезду такое огромное количество надежд, словно она и впрямь панацея от всех бед мира. Да и я сама не лучше. Даже сейчас, поднабравшись кое-какого опыта, по-прежнему рассчитываю, что эта звезда поможет мне.

Рассыпающееся тело – это наказание за использование запретных заклинаний. Пожалуй, стоило позволить вещам идти своим чередом. А теперь я так и буду дряхлеть и разваливаться, точь-в-точь как Ясеневые сады, пока от меня вовсе ничего не останется.

– Кстати говоря, после того, как мы починим дом силой звезды, нужда в дополнительной помощи отпадет, – Фрэнк задумчиво постукивает по обложке журнала. – Ты вообще думала о том, чтобы высадить прах сестры?

Как раз в последние пару дней я об этом и не думала, Фи. Твой прах стоит молчаливым укором на прикроватной тумбочке. Я была так занята разваливающимися кухнями, звездами и собственным ноющим телом, что напрочь забыла о том, зачем вообще приехала в Ясеневые сады.

Но однажды наступит день, когда все снова станет ярким, красивым, в саду снова зацветут розы. И тогда в моем списке дел останешься только ты. Ты, твой прах и дендрарий. И причин откладывать церемонию уже не будет. Потому что не останется никаких забот, на которые я могла бы отвлечься.

– Да, я думала об этом.

– Мое предложение по-прежнему остается в силе, – Фрэнк похлопывает меня по руке. – Оставайся здесь сколько угодно, я не возражаю. – Он с кряхтением встает и снова оглядывается на меня: – Не возражаешь, если я оставлю этот дневник у себя ненадолго? Хотелось бы еще немного почитать записи собственной жены.

– Конечно, – улыбаюсь я. – Читайте сколько угодно, я не возражаю.

Фрэнк усмехается и, забрав опустевший стакан из-под чая, уходит обратно в дом.

А я принимаюсь раскачиваться на качелях. Ладно, минутка, чтобы поговорить с ним о звезде, еще отыщется. Наверное, даже лучше подождать немного – он ведь спросит, зачем мне звезда, и тогда придется рассказать ему отвратительную правду о моем проклятии. И Фрэнк поймет, что я солгала насчет своей силы.

Я смотрю на свои ладони, обтянутые перчатками. Я не готова к тому, что и он меня возненавидит.

Качели плавно ходят туда-сюда, и я устраиваюсь поудобнее. От моей кожи по-прежнему исходит запах лаванды, и от него веки наливаются тяжестью. Ветерок ласкает лицо, приятно охлаждает щеки.

Мое тело так устало… Да я и сама устала. И если прикрою глаза на минуточку, книги никуда не денутся.

* * *

Очень странное чувство – вроде бы спишь и понимаешь это, но все равно не можешь повлиять на события, происходящие во сне. Все это точно сон, Фи, но мне очень страшно оказаться под ледяным дождем в кромешной темноте.

Дрожа от холода, я оглядываюсь и вижу Ясеневые сады. Над домом бушует гроза. Я не знаю, грозит ли опасность тем, кто в доме, и бросаюсь к дверям, но передо мной неожиданно вырастает дерево, преграждая путь. Я сворачиваю, но натыкаюсь на другое дерево, затем на третье, четвертое – в конце концов они окружают меня со всех сторон. И в этот момент я поднимаю голову – перед глазами яркая разноцветная листва. Ледяной ветер, насыщенный магией, бьет в лицо.

Я в дендрарии…

Над ухом что-то пронзительно жужжит, заставляя меня вздрогнуть и открыть глаза. Крохотный сгусток желтого света облетает вокруг моей головы и садится прямо на нос.

– Здравствуй, Иветта! – усмехаюсь я, но светлячок не отвечает, а срывается и стремительно уносится прочь с веранды.

– Эй, погоди! – со смехом зову я и, подхватив книги, спешу следом. Светлячок дожидается меня у нижней ступени веранды, но стоит мне подойти ближе, как он снова набирает скорость.

– Иветта, я за тобой не успеваю! – я подхватываю подол платья и бегу за ней, весело смеясь. Светлячок то улетает вперед, то возвращается, кружит вокруг меня, а затем внезапно бросается обратно к дому. А я не успеваю среагировать и, налетев на стену, падаю на траву, больно потянув спину.

Стена тоже стонет от боли, и тут я понимаю, что это Оливия – она лежит на земле, потирая голову.

– Тьфу ты, я только что сняла чертов бинт с ноги, а ты хочешь мне еще