Дом Фрэнка - Кей Синклер

– Он трудится не покладая рук. Очень жаль, что он не смог присоединиться к нам сегодня. Ему слегка нездоровится.

– Не нужно извиняться, – качает головой вдова. – Нам всем не помешает прислушиваться к собственному телу, когда оно просит передышки.

– Значит, вы знали жену Фрэнка?

Нам попадается молоденький дуб с зелеными и оранжевыми ветвями, и мы на минуточку останавливаемся, чтобы полюбоваться затейливой формой листьев, похожих на звездочки. А затем шагаем дальше.

– Я знала Кайю лишь со слов Фрэнка, – говорит вдова. – Ее уход был крайне печальным.

А я ведь даже и не задумывалась, от чего она вообще умерла.

– Боюсь, я не в курсе. Что с ней случилось?

– Видите ли, – начинает вдова и с кряхтением перебирается через крупный корень, торчащий посреди тропинки, – судя по тому, что мне довелось услышать, супруга Фрэнка в итоге лишилась рассудка. Ее одолевали чужие голоса и чужие мысли, и однажды наступил момент, когда она не смогла этого выносить.

Я останавливаюсь.

– Так что же это получается – она покончила с собой?

– Фрэнк никогда не высказывался об этом прямо, так что это мое предположение, основанное на его рассказах. Думаю, вам стоит спросить об этом его самого, так как он – единственный, кто знает всю картину.

– Пожалуй, и впрямь стоит его спросить. – Мы отправляемся дальше.

Не представляю, как подступиться к Фрэнку с подобным вопросом. Я чуть Марионетте голову не откусила, когда она заговорила о твоей смерти, Фи, а ты ведь тихо скончалась во сне. А такой жуткий способ решить свою проблему, какой – если верить этой пожилой даме – выбрала Кайя, и вовсе не обсудишь просто так за утренним кофейком.

Так что проще подождать, пока Фрэнк не решится рассказать мне об этом. Если, конечно, дозреет.

Мы добираемся до места высадки – Оливия и остальная семья усопшего терпеливо дожидаются нас там. Лицо вдовы при виде выбранной точки озаряется радостью.

– Мы ведь с вами виделись однажды, миссис Грета, и я вас узнала, – широко улыбается Оливия. – Так что сразу поняла, какое место подойдет для Эдгара.

Сын усопшего с изумлением оглядывается на сестру:

– Наш брат… Он ведь здесь? – спрашивает он у Оливии, и та кивает, указывая на вяз с розовыми и голубыми листьями:

– Прямо здесь.

– Ох… – Грета вздыхает так, словно это ее собственная душа рвется наружу. Взглянув на вяз, она тихо и ласково добавляет: – Здравствуй, сынок.

Полянку обдувает легкий ветерок, срывает несколько розовых и голубых листьев, те летят к нам – и несколько мгновений пляшут над головой Греты, прежде чем упасть на землю.

Я улыбаюсь, хотя перед глазами все расплывается от выступивших слез.

– Кажется, он вас услышал.

– Похоже на то, – Грета утирает глаза и оглядывается на Оливию: – Я готова отправить мужа домой.

Оли подходит к кучке взрыхленной земли. У нее и самой глаза блестят. Никогда раньше не видела, чтобы она плакала.

– Сегодня мы собрались здесь вместе с родственниками чародея-лингвиста Эдгара, – начинает Оливия. – Пусть его тело обратилось в прах, но душа будет вечно жить в Ясеневых садах.

Сын усопшего передает дикарке баночку с блестящим светлым прахом. Оли оборачивается ко мне:

– Сэйка?..

Я подхожу ближе, и она тихо просит:

– Можешь высыпать прах, пока я буду зачаровывать землю?

Просьба странная, но я послушно ее выполняю. Оли начинает быстро и ловко совершать магические пассы, а я сыплю прах на землю. Под воздействием чар почва бурлит, поглощая блестящий пепел, а когда исчезают последние искорки, успокаивается и замирает.

Я отступаю на шаг, позволяя Оливии закончить процесс. Утрамбовав землю как следует, она поводит рукой, и вода из стоящего рядом ведра поднимается в воздух и падает на взрыхленное место.

После этого мы отходим в сторонку, позволяя семье Эдгара поговорить с ним напоследок.

– Спасибо за помощь, – шепчет Оли.

– А зачем она тебе понадобилась? Мне показалось, ты и сама справилась бы.

– Интересно, как? – сердито оборачивается она. – Для высадки требуются двое: один сыплет прах, второй зачаровывает землю. И делать это нужно одновременно, иначе заклинание не сработает. Фрэнк об этом прекрасно знает. Понятия не имею, что за ерунда с ним последнее время творится… – Оливия смотрит на меня и негромко добавляет: – А еще иногда твое присутствие действует на меня успокаивающе.

Вернувшись в дом, мы обнаруживаем, что ужин пока не готов. Семья располагается в гостиной, и пианино, прячущееся под чехлом, так и манит меня сыграть. Грета как раз принимается рассказывать Оли какую-то историю про покойного мужа, когда наконец-то появляется Фрэнк.

Его грива расчесана и уложена, а сам он одет в свой лучший бордовый кардиган.

– Добрый вечер всем, – он обходит комнату, представляется и сыплет извинениями за задержку. А я смотрю на Оли – та провожает Фрэнка суровым взглядом.

Ее явно раздражает происходящее, но она переключает внимание на внучку покойного – маленькую девчушку, сидящую возле камина. Оли присаживается с ней рядом и вовлекает в оживленный разговор; вскоре девчушка начинает смеяться. Через пару минут к ним подсаживается и дочь вдовы, потом подтягиваются и его сын с женой.

Сама не помню, как оказываюсь за пианино и в какой момент успеваю стащить чехол. Открыв крышку, я наигрываю первую вспомнившуюся мелодию.

Разговоры в гостиной мигом смолкают, все взгляды обращаются ко мне. А я выстукиваю на пианино какой-то веселенький мотивчик.

– Я бы хотела сыграть для вас, миссис Грета. – Вдова подходит поближе, ласково глядя на меня. – Для вас и для Эдгара.

И я исполняю романтическую балладу, рассказывающую о желании и любовном томлении. Ноты спархивают с клавиш, объединяя нас всех общим чувством предвкушения и надежды. Мне хочется, чтобы Грета поняла – пусть ее мужа больше нет, но любовь к нему даст ей силы жить дальше. И потому он никогда не исчезнет полностью – память о нем будет лишь крепнуть.

Баллада не очень длинная – всего несколько минут. И когда из-под моих пальцев выходит последний аккорд, комнату наполняют тихие аплодисменты.

– Это было очаровательно, – Грета сжимает мою руку.

А у дверей в этот момент появляется Иветта – тоже, кстати, успевшая переодеться в нечто более подходящее случаю. На ней – розовое платьице, колышущееся при каждом движении, а волосы убраны в низкий пучок.

– Ужин готов. Прошу вас следовать за мной.

Семья отправляется в столовую. Фрэнк выходит последним. У самой двери он останавливается и оглядывается на нас – на меня, по-прежнему сидящую возле пианино и разминающую ноющие запястья, и на Оливию, устроившуюся на ковре возле