Дом Фрэнка - Кей Синклер

сияют так же, как на детских фотографиях. До чего хороша: искусно нанесенный макияж, брови умело выщипаны, на губах – ярко-красная помада. А белесый левый глаз будто светится даже сквозь стекло рамки.

Я осторожно касаюсь лица.

– Ох, Хильда…

Сверху снова доносится стук, заставляя меня вспомнить, зачем я сюда пришла. Я торопливо устремляюсь к лестнице, пока Хильда не застукала меня за разглядыванием снимков. И все-таки, прежде чем уйти на чердак, я еще разок оглядываюсь на ее выпускной снимок.

На середине лестницы я останавливаюсь. Вверху виднеется одинокая дверь, запертая на засов.

В очередной раз что-то грохочет – на этот раз куда громче. Ступени под ногами вздрагивают.

– Фил? – зову я, взбежав к двери. – Ты там? Что происходит?

Стучу, и дверь неожиданно легко открывается. Не уверена, стоит ли вот так вламываться, но я все-таки решаюсь заглянуть внутрь:

– Фил?

На чердаке царит кромешная тьма. В лицо дует прохладный воздух, и от этого холодка по спине бегут мурашки.

– Фил, что тут за шум? Все в порядке? – Я делаю еще один шаг вперед и слышу, как где-то наверху воет ветер.

Из черноты неожиданно появляется серебристый силуэт. Охнув от неожиданности, я отшатываюсь и чуть не падаю.

– Фил?

Призрак не отвечает, а указывает на потолок. Я поднимаю голову, и ветер начинает бить в лицо еще сильнее. И неудивительно – в крыше обнаруживается огромная дыра. Я вижу звезды, мерцающие в ночном небе. А затем становится ясно, что это так грохотало: потолочные балки разваливаются на куски, и эти куски с гулким стуком падают на пол. Эхо разносится по всему пустому чердаку.

– Что это? Что происходит? – я оглядываюсь, но призрака нигде нет.

А затем чей-то незнакомый голос шепчет мне в ухо: «Проснись».

Глава четырнадцатая

Я вздрагиваю и открываю глаза. Сердце бешено колотится, затекшая шея отчаянно ноет. Шевельнув ногой, я обнаруживаю на коленях забытый дневник Кайи.

Значит, все это – пригрезившийся кошмар. Надо сказать, вовсе не похожий на сон. Слишком реальным, слишком осязаемым все было.

Я выхожу из комнаты – снаружи уже темнеет. Похоже, обед пролетел мимо. Последние лучики заходящего солнца заглядывают в окна. Я отправляюсь на четвертый этаж, испытывая неприятное чувство дежавю.

К моему огромному облегчению, вместо коридора со сценами из жизни Хильды там небольшая площадка с креслом и столиком, притулившимся возле двери. И ни одной фотографии.

Мне становится чуточку спокойнее. Если здесь все не так, как в моем сне, значит, и на чердаке ничего страшного нет. Никакая крыша не разваливается. Все это – просто страшный сон.

Но я хочу убедиться наверняка, так что продолжаю подниматься. Ступени скрипят под ногами. А наверху меня ждет та самая одинокая дверь из сна.

Однако добраться до нее я не успеваю – кто-то окликает меня по имени.

Внизу у лестницы стоит Хильда – в ночной рубашке, в маске для сна, поднятой на лоб, седые кудри спрятаны под шелковый чепец.

– Добрый вечер, Хильда.

– Я так и знала, что мне не показалось – кто-то крадется…

– Ну, «крадется» – это громко сказано. Я всего лишь… э-э-э… – честно говоря, я и сама не знаю, что собиралась сделать. Постучаться и попросить Фила показать мне чердак?

Хильда улавливает мою заминку.

– Спускайся давай, Фил не любит принимать гостей.

Я повинуюсь. Хильда открывает дверь комнаты, и оттуда вырываются ароматы сирени и эвкалипта.

– Заходи, – зовет она, оглянувшись через плечо, – у меня для тебя кое-что есть.

В комнате оказывается полно картин в рамах и всяких безделушек. В шкафах теснятся разнообразные диковинки, стены украшают цветастые гобелены. На каминной полке возле кровати – курильница с благовониями. Возле камина – диванчик, обитый тканью с узором из роз. И, как и у Игнация, у Хильды имеется собственная кухонька со шкафчиками, заставленными баночками с чайными сборами.

На глаза мне попадается огромная деревянная ширма для переодевания, а рядом с ней – манекен, облаченный в простенькое голубое платье. Слишком уж простенькое для такой дамы, как Хильда.

Она снимает платье и протягивает мне:

– Примерь-ка.

Я моргаю.

– Хильда, вы сшили его для меня?

– Дорогуша, я больше не могу видеть тебя каждый день в одном и том же старье, – заявляет она и приглашающе кивает в сторону ширмы: – Давай. Заходи и переоденься спокойно.

– Спасибо, – растерянно тяну я и, спрятавшись за ширмой, стаскиваю блузон. На мне сегодня нет корсета, так что кое-какие части тела отвисают чуть больше, чем должны бы у женщины моего возраста. Остается надеяться, что платье это скроет. Не хочу, чтобы Хильда начала задавать ненужные вопросы.

– Да, позволь спросить, – сквозь ширму голос ведьмы звучит приглушенно, – что заставило тебя так суетиться в такой прекрасный вечер?

Я натягиваю платье через голову – ткань окутывает меня целиком, закрывая до самых пят.

– Вовсе я не суечусь. Просто искала Фила.

Я выхожу из-за ширмы, и Хильда поднимает брови.

– Ох, небеса всемилостивые, – усмехается она, – кое-где придется немножко убрать…

Она жестом велит мне отойти к дивану, а сама уходит к столу со швейной машинкой и отыскивает игольницу с булавками.

– Так зачем тебе понадобился Фил?

Я так нервничаю из-за того, что она вот-вот подойдет слишком близко и разглядит мое стареющее тело, что едва не забываю ответить.

– О, просто… – оправдание находится не сразу. – Хотела его поблагодарить. Он дал мне дневник, оставшийся от Кайи. И я узнала очень много нового о Вельзибел. Кайя очень любила этого дракона.

– Ни разу не видела Кайю, – Хильда прищипывает булавками ткань у меня на боках. – И даже понятия не имела, что она вела какие-то записи.

– Она занималась изучением чудовищ, драконов и волшебных зверей. Все это действительно очень увлекательно. С помощью ее исследований мне удалось наладить отношения с Вельзибел, за что я очень благодарна Кайе. И очень благодарна вам, Хильда, за то, что вы делаете. Не думала, что кто-то обратит внимание на то, что у меня только одно платье.

– Не стоит благодарности. Никому не помешает время от времени обновлять гардероб. Зная о твоей любви к простоте, я постаралась не перегружать платье деталями, но все-таки не смогла удержаться и взяла ткань вот этого красивого небесно-голубого цвета.

– А почему так?

– Это любимый цвет Оливии, вы же живете дверь в дверь, – Хильда улыбается.

– Не понимаю, при чем здесь это.

– Ладно, допустим, ни при чем, – смеется она и, приколов недошитый воротник, милосердно меняет тему разговора: – Скажи-ка, а когда ты в последний раз покупала себе что-нибудь новенькое?

Вопрос абсолютно простой, но ответа на него