Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей - Мария Минц

И вдруг я замечаю — всего лишь на секунду — как её взгляд перепрыгивает с меня на Седрика и обратно. Изящные брови слегка хмурятся, а улыбка на мгновение меркнет.

Похоже, она пытается вычислить, кем я прихожусь Драггану. Подругой или…

От этого или меня саму бросает в жар. Я торопливо мотаю головой, будто пытаюсь стряхнуть с себя нелепую мысль, и выдавливаю улыбку.

В лице Ганеллы вдруг что-то меняется. Улыбка становится мягче, теплее, глаза светлеют — словно она видит во мне не неловкую незнакомку, а старую знакомую.

— Итак, Джина, — произносит она певучим голосом, — расскажите, что именно вы ищете. Платье вечернее? Торжественное? Или, быть может, что-то для путешествия?

— Простое, — отвечаю я поспешно, боясь, что она уже мысленно достаёт что-то в стразах. — Простое и практичное. Для прогулок. Чтобы удобно было двигаться… и не жалко испачкать.

— Ах, вот как, — понимающе кивает Ганелла. — Понимаю. Простота, говорите? Прекрасно. Простота требует вкуса — а значит, мы подберём вам нечто действительно изящное!

Она оборачивается к одной из юных помощниц, стоящих у дальней стойки.

— Нери, будь добра, подай нам чай. Тот, травяной, с мятой и шиповником. И принеси пару кресел, чтобы нашим гостям было удобно.

Через минуту Седрик и я уже сидим в уютном уголке — на мягких креслах у огромного зеркала, обрамлённого матовым серебром. Воздух наполняется тонким ароматом мяты. Я осторожно пригубливаю освежающий чай с лёгкой кислинкой, стараясь не расплескать — руки всё ещё слегка дрожат.

— Ты давно знаешь Ганеллу? — тихо уточняю я у Седрика.

Он кивает.

— Она не раз помогала мне с выбором костюмов. Когда я был…

И вдруг замолкает, оборвав себя на полуслове. Я тут же подаюсь вперёд, заинтригованная донельзя. Неужели он хотел рассказать что-то про себя?

— Когда ты был… — подсказываю я, но Драгган качает головой.

— Неважно, — отрывисто говорит он, и я разочарованно сникаю.

Ганелла возвращается всё так же беззвучно, словно скользит по воздуху. Она толкает перед собой позолоченную стойку, на которой покачиваются несколько бархатных вешалок с платьями. Ткани струятся, переливаются — то мягкий лён, то шелковистый муслин, то плотная матовая ткань цвета спелой вишни.

— Начнём с этих, — говорит она, останавливаясь напротив нас. — Думаю, среди них найдётся то, что вам подойдёт.

Мы с Седриком переглядываемся. Он поднимает брови, словно спрашивая моего мнения, но я горестно вздыхаю, качаю головой и развожу руками:

— Боюсь, что…

Глава 45

— Боюсь, что они слишком… нарядные, — с сожалением заканчиваю я, проводя пальцем по ряду платьев. — Мне бы что-то попроще. Для прогулок. Чтобы не выглядеть так, будто я сбежала с королевского приёма.

На секунду представляю себя такой вот разряженной в пейзажах Запретных пустошей и невольно фыркаю от смеха.

Ганелла на мгновение замирает, а потом мягко улыбается — как лекарь, который пытается справиться с незначительным, но упрямо отказывающимся излечиваться заболеванием у пациента.

— Конечно, я всё понимаю. Главнее всего для вас именно простота! Сейчас посмотрим, что можно сделать…

Она ловко поворачивает стойку, и платья одно за другим исчезают за дверью в стене. Через несколько минут Ганелла возвращается уже с другой подборкой, и теперь ткани совсем иные.

— Никакого блеска, — мурлычет Ганелла, расправляя то одну юбку, то другую, чтобы мне было лучше видно, — никаких излишеств: благородные приглушённые тона, лёгкий лен, хлопок, немного вышивки по вороту. Уверена, это ближе к тому, что вам нужно. Всё просто, практично, но, в то же время, со вкусом!

Она права! Мне эти платья нравятся гораздо больше.

Я выбираю три, и Ганелла провожает меня в примерочную. Это не просто закуток, отгороженный шторой, а просторная комната с дверцей, предусмотрительно запирающейся на защёлку.

Там даже стоит небольшой диванчик! А в воздухе витает тонкий цитрусовый аромат. Да уж, в таких роскошных магазинах я ещё никогда не бывала… И неизвестно, побываю ли снова.

Чувствую себя, как героиня из сказки, которой предстоит отправиться на бал. Правда, в моём случае, на прогулку, но это сути не меняет.

А подходит ли Седрик на роль прекрасного принца?

От этой мысли на лице сама собой появляется улыбка, а настроение только улучшается. Все неприятности, вроде коварств Эвана и Розамунды, меркнут и кажутся ужасно далёкими, словно меня отгородило от них блестящей стеной.

Очень хочется поймать этот момент и остаться в нём навсегда…

Тихо напевая, меряю одно платье за другим, вертясь перед высоким зеркалом в серебряной раме.

Первое — светло-серое, с широким мягким поясом и короткими рукавами. Удобное, но смотрится на мне, как чужое. Будто бы я сняла его со старшей сестры, которой оно подходило намного больше.

Второе — нежно-изумрудное, ложится прямо по фигуре. Его юбка струится до самого пола, красиво спадая с бёдер крупными складками. Однако сочетание этого цвета и моих светлых волос придаёт коже странный оттенок. Она становится похожа на лежалый сыр!

Со вздохом снимаю и второе платье, откладываю его в сторону.

Третье — глубокого василькового, с застёжками сбоку и тонкой серебристой цветочной вышивкой по вороту. Простое, без вычурности, но только взглянув на себя в зеркало я вдруг понимаю: вот оно! Я нашла то, что искала!

Платье идеально ложится по фигуре, не стесняя движений, а цвет будто создан именно для меня — глубокий, но не кричащий. Он подчёркивает мою бледную кожу, придавая ей какой-то перламутровый оттенок, а глаза делает ярче. В этом я чувствую себя… собой!

Кружусь перед зеркалом, то распуская волосы, то скручивая их в пучок. И нравлюсь себе сама всё больше и больше.

Вдруг по зеркалу идёт рябь, и всё мутнеет. Виски сдавливает, а голова кружится так, словно я надышалась угарного газа от плохо закрытой печки…

Ноги подкашиваются, и я еле успеваю рухнуть на диванчик.

“Неужели Ганелла отравила чай?” — мелькает в голове паническая мысль. Но я тут же забываю о ней, потому что передо мной возникает огромная тень, от которой пышет жаром. Тень заслоняет свет, и меня опаляет жаром.

Вдруг по зеркалу идёт рябь, как по воде, и всё вокруг мгновенно теряет чёткость в густом тумане, который заволакивает всё вокруг меня. Воздух густеет, словно пропитан дымом, а в висках нарастает пульсирующая боль. Я хватаюсь за подол, чтобы удержаться, но ноги предательски подгибаются, и я валюсь на диванчик, едва не соскальзывая на пол.

Мир будто переворачивается. Я чувствую удушливый жар и странное