Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей - Мария Минц

Не таращиться просто невозможно!

Улица Силлмарка — сама жизнь.

Витрины сверкают стеклом и бронзой; у одного прилавка торгуют разноцветными шелками, у другого — диковинными специями в перламутровых крохотных флакончиках.

Вдоль мостовой сидят ремесленники, выставив свои творения: ожерелья из раковин, резные шкатулки, стеклянные птицы с прозрачными крыльями. Вдали над крышами покачиваются мачты кораблей, и лёгкий морской ветер доносит запах соли и дыма.

Седрик идёт быстро, уверенно, не сбиваясь и не останавливаясь, будто знает этот город как свои пять пальцев. Однако он не слишком летит вперёд, и я замечаю, что он время от времени поглядывает на меня, проверяя, успеваю ли я за ним. Я старательно вышагиваю рядом, и только краем глаза успеваю увидеть, как несколько торговок с почтительным видом склоняют головы при его появлении.

— Тебя тут знают? — не выдерживаю я, когда уже седьмая торговка по счёту едва ли не книксен перед ним сделала.

— Бывал тут пару раз, — коротко отвечает он. — мне нравится Силлмарк тем, что здесь можно найти практически всё, что угодно.

Он кидает на меня быстрый взгляд, и я замечаю лукавую искорку, мелькнувшую в его глазах.

— Всё, что разрешено законом, естественно, — туманно поясняет он, и я немедленно делаю охотничью стойку.

— Намекаешь, что за чем-то незаконным надо ездить куда-то ещё? — хмыкаю я и тут же осекаюсь.

Джиневра Найт, ну что за чушь ты несёшь! А если Седрик обидится?

Но он не обижается, а наоборот, фыркает от смеха.

— Люблю тебя за непосредственность, Джина… — весело говорит он и вдруг запинается, словно спохватившись, что сболтнул лишнего.

Я тоже замираю с приоткрытым ртом. До меня запоздало доходит, что он только что сказал…

Он что, признался мне в любви?!

“Да нет!” — лихорадочно успокаиваю я сама себя, — “Это просто такое выражение! Не накручивай себя!”

Седрик сердито встряхивает головой, словно одёргивая сам себя, и кивает вбок.

— Нам сюда, — сухо говорит он.

Я едва киваю, судорожно стиснув его локоть. Сердце грохочет, и я чувствую полнейшее смятение. С одной стороны, хочется провалиться сквозь землю, а с другой, где-то в глубине души я ловлю робкую надежду на то, что я действительно услышала признание…

Мы сворачиваем с шумной улицы на более узкую, мощёную светлым камнем. Здесь уже тише — только успокаивающий шелест платьев и размеренные шаги редких прохожих.

Драгган молчит, и я ужасно ему за это благодарна. Нужно собраться с мыслями — и собрать мысли, которые разбежались во все стороны, как перепуганные мыши.

Фасады домов аккуратные, с резными ставнями и коваными вывесками. На одной из них я читаю изящную надпись:

«Дом Ганеллы. Наряды, достойные избранных».

Седрик останавливается, поворачивается ко мне и, простерев руку, говорит:

— Прошу. Мы пришли

Я поднимаю взгляд на высокие витрины — там на манекенах красуются платья всех оттенков, от бледно-голубого до цвета спелой смородины. У некоторых корсажи украшены изящной серебряной вышивкой, у других — тончайшими кружевами, такими изящными, что они кажутся, скорее, паутинками. Всё выглядит утончённо, но при этом ни капли не вычурно.

— Я… даже не знаю, что сказать, — признаюсь я, чувствуя, как неловкость вновь подкрадывается. — Всё это выглядит слишком… роскошно.

Седрик чуть приподнимает бровь:

— А ты думала, я на базар тебя поведу?

Я, не удержавшись, хмыкаю. Седрик сдержанно улыбается в ответ.

— Пойдём, Джина, — властно говорит он. — Ганелла умеет подбирать наряды. Уверен, тебе будет интересно.

И он открывает передо мной дверь, пропуская меня вперёд с той самой вежливой настойчивостью, от которой у меня почему-то теплеет внутри.

Глава 44

Я замираю на пороге, и на мгновение мне кажется, будто я переступила не просто порог магазина, а границу между мирами.

Внутри всё купается в мягком золотистом свете, отражающемся в огромных зеркалах. Пахнет чем-то тонким и изысканным — смесью дорогих духов, свежей ткани и ещё чего-то… будто лёгким дыханием моря. Стены увешаны изящными рисунками фасонов, на манекенах — платья из тончайших материй, струящихся, словно вода.

Я чувствую себя ужасно неуместно во всём этом великолепии. Мнусь на пороге и не решаюсь сделать шаг.

Даже свадебный салон, куда Эван приводил меня, не казался таким роскошным. Там всё было нарочито романтичным и вычурным — огромные белые банты, километры кружев, пышные юбки, запах лаванды и приторно-сладких духов. А здесь — тишина, достоинство и вкус. Ни одной лишней детали, ни одного неуместного блеска. Но именно от этого всё вокруг кажется ещё дороже, ещё внушительнее.

Я стою, как на раскалённых углях, и в ту же секунду над дверью раздаётся мелодичный звон колокольчика. Сердце уходит в пятки. Я чуть не подпрыгиваю — будто нас поймали на месте преступления.

Седрик лишь слегка поворачивает голову, будто всё идёт по плану. Спокойно переступает через порог, а потом оборачивается ко мне, протягивая руку:

— Пойдём, Джина.

Я вцепляюсь в его ладонь, как в спасательный круг. Его пальцы тёплые, крепкие — и почему-то именно это простое прикосновение немного развеивает мою тревогу.

Седрик держит мою руку так, будто для него это привычное дело. И при этом — ни тени снисхождения. Только уверенность и спокойствие.

Я украдкой перевожу дыхание. Это спокойствие передаётся и мне, и сердце уже не колотится так лихорадочно. Даже решаюсь расправить плечи.

Украдкой наблюдаю за Седриком: взгляд прямой, на лице — невозмутимость. Он словно чувствует себя здесь как дома. Наверное, для него такие магазины — привычное дело.

А для меня… я просто стараюсь не запутаться в собственных ногах и не задеть дорогие витрины локтем. Чувствую себя ужасно неуклюжей, а собственные руки вдруг кажутся мне несоразмерно огромными.

Из глубины зала беззвучно появляется высокая женщина в серебристо-сером платье, стройная и элегантная, как статуэтка из витрины.

— Господин Драгган, — произносит она с мягкой, чуть певучей интонацией, — какое приятное совпадение. Я как раз вспоминала о вас. Давно вы у нас не показывались!

От этой фразы сердце болезненно ёкает. Что это со мной? Почему вдруг такая реакция?

— Работа, Ганелла, — спокойно отвечает Седрик, отпустив мою руку, — но сегодня у меня есть уважительная причина появиться здесь.

Он делает шаг в сторону, повернувшись ко мне.

— Позволь представить — Джина. Ей нужно платье.

Я неловко киваю, чувствуя, как в щеках разгорается жар.

— Очень приятно, — учтиво говорит Ганелла, склонив голову и улыбнувшись. Её глаза — внимательные, проницательные — быстро скользят по мне