Горицвет - Диана Чайковская

– Кланяюсь низко, гляжу далеко. Зову тебя, хозяин лесной, хозяин чащобный, а в знак уваженья дарю угощенье.

Полотно колыхнулось. Она почувствовала, как перелесок вокруг изменился, приветствуя Лешего. Тот не спешил показываться на очи – выжидал чего-то. Решил, что хлеба недостаточно? Лесные по осени голодными становятся, жадными.

В небесной выси темнели голые кроны. Серые облака лениво ползли по звёздному покрывалу. Как пятно на шитьё! Туманное, злое. Наконец серебро исчезло вовсе. Всё сожрали Морановы слуги. Горяна цокнула языком: ах, не к добру это!

– Чего звала? – хриплый голос раздался из-за дуба.

– Хозяине, – она склонилась низко-низко, как учила Айнэ-пряха. – Помощь твоя нужна.

Леший молчал – мигали золотистые очи, шевелились ветви на голове. Тела его Горяна не разглядела, ну оно и к счастью. Уверившись, что её слушают, продолжила:

– Живёт во Враньем Яру чёрный волхв, зовётся Зерунем. Встретиться с ним мне надобно, да поскорее.

– Зеру-унь, – протянул Леший. Протяжно завыл ветер, заговорили кроны, запели духи, что прятались в сырой земле. – Сложно то будет, девка. Одним хлебом не сдюжишь!

– Что угодно! – взмолилась Горяна. – Хоть скот, хоть кровь, только приведи мне его.

Дважды уговаривать Лешего не пришлось: ветвистая рука коснулась её ладони, потянулась к порезу. Кровь зашипела, выступая. Боль обожгла душу.

– Терпи! – повелел Леший.

Горяна застонала. Колючки забрались в рану, поковырялись. Тяжело! Будто душу вынимают из тела, да деваться некуда.

– Вку-усно! – произнёс он и потянул руку назад. – Ну спасибо, девка, уважила!

Ах, до чего же жутко и больно! Ноги подкосились. Горяна упала в жухлое лиственное одеяло. Леший забрал свёрток и пополз обратно в свои чащобные покои.

– Жди весточки, – бросил напоследок.

И как ей, спрашивается, ворожить теперь? Водицы бы набрать да поставить во дворе, травы заговорить что есть мочи – а она пустая. Всё выпил треклятый Леший. Ещё и осень холодила. Прелая листва напоминала Горяне могильник – сыро, промозгло, темно. Не встанет – к утру мёртвой найдут. Или хворь какая набросится.

Преодолевая тяжесть и боль, она приподнялась, отряхнулась кое-как, бросила взгляд на ладонь. Рана раздулась, расползлась, корка на краях запеклась аж чернее кос. Лишь бы зажило поскорее!

Она воротилась под полночь, минуя тын и обережный круг из полыни и заговора, который выплел Андруш. Он сеял свою веру, и мать сыра земля принимала её. Горяна усмехнулась: четыре весны назад руки оторвала бы любому иноверцу. В те времена верности княжеству и Айнэ-пряхе было в ней больше, чем самой себе.

В сенях стояла мёртвая тишина. Стылый воздух сворачивался в углах. Мыши – и те не шуршали. Андруш спал на сене. Горяна прилегла по другую сторону, не желая его беспокоить.

Тревога забилась в груди, разрастаясь. Что она скажет Зеруню? Чем расплатится с ним? Чёрные волхвы пришли во Враний Яр давным-давно. Изгнанные князем Житнего Града, отвергнутые людом, они отправились в место, где чаща граничила с топью, чтобы создать своё капище и ворожить во славу Мораны. Меж ними и Айнэ-пряхой был мир: она ткала им лёгкие тропы, отдавала раненых зверей, которых приносили в жертву, а взамен получала травы, каменья и ткани. Постарев, Айнэ-пряха вместо себя отправляла к Зеруню Горяну – по разным делам. Он хвалился, что знает язык зверей и птиц, а ещё умеет оборачиваться совой. Врал, наверное.

«Зерунь-Зерунь, – она перебирала воспоминания, ища хоть какую-то подсказу. – Что я могу предложить? Место среди волхвов Житнего Града? А захочет ли?»

Не-ет, Враний Яр мало кто покидает. Там селятся не от славной жизни. Люд там одичалый, гадкий – чуть ли не зубами кусал Горяну, когда та ещё ходить не умела. Барахтаются в болоте, но и выбираться не хотят.

«Ай, придумаю что-нибудь!» – Она откинула голову и провалилась в сон.

Враний Яр. За́росли клюквы, детские рыки. Мальчишки играли с русалкой, пытаясь укусить её за руки. Та увиливала. Горяна рвала ягоды с замирающим сердцем. Страшно как, дико! А если против неё пойдут? Что тогда?

– Серп тебе на что? – Дома Айнэ-пряха потянула её за левую косицу. – На что, спрашиваю? Когда защищаться начнёшь?

Горяна сжалась. Хозяйке не понравилась клюква – да и не за ягодами её отсылали к болоту.

– Разрежь их нити! – грохотнула Айнэ-пряха. – Всё равно пропащие. Видела какие? Чёрные, гнилые, что кости у капища!

Она притихла у печи, надеясь, что злость скоро растворится и упорхнёт за дверь. Страшно вскинуть серп, но ещё страшнее – прогневать хозяйку. Нынче оттаскала за волосы, а завтра щекой в печь засунет и будет держать. Станется с неё!

– Слышала меня?! – от её голоса аж топь забулькала. – Не дай тебе боги завтра воротиться с чистым лезвием!

Горяна, дрожа, кивнула – и уплыла в себя, туда, где её не достанут паучьи лапы, где всегда тепло и хорошо.

Однажды это «хорошо» перекинется на внешнюю сторону полотна – и она избавится от власти Айнэ-пряхи навсегда.

– Чёрные волхвы? – переспросил Андруш. – Чем они разнятся?

– Ведьмы ворожат по своей воле, волхвы – по божьей, – отозвалась Горяна.

Как только кони отдохнули, они отправились дальше. От большака пришлось отклониться. По словам Горяны, проклятая деревня пряталась в глубине болот – там, где трудно ходить и где не проезжают широкие телеги. За время пути Андрушу удалось узнать, что ведьма якобы переплетает нити судеб. Что ж, такой полагался целый костёр, иначе её душа обречена.

– У нас их зовут чернокнижниками, – он потрепал коня по гриве и вдарил посильнее, чтобы не ленился.

– Черно… как? – не поняла Горяна. – Они что, заговоры по буквам читают?

– Ну да, – пожал плечами Андруш.

Она фыркнула и посмотрела на него как на последнего глупца. Наверное, не верила, что в Ясном Королевстве много книг. Честно признаться, Андруш и сам не видел. Ему не доводилось встречать чернокнижников – лишь слышать о них в лоне Церкви.

А вот ведьмы и волхвы – угроза осязаемая и близкая. Андруш хотел было перекреститься, чтобы очистить мысли, как вдруг кони заржали и встали на дыбы, а посреди дороги появилось чудовище – серый волк с шестью лапами.

– Господи упаси! – забормотал он, одной рукой натягивая поводья, а другой – раскидывая полынь. – Да святится имя Твоё, да приидет царствие Твоё!

– Чтоб тебя! – Горяна выудила из-за пояса серп.

Лезвие очертило дугу. В воздухе что-то натянулось, накалилось – и лопнуло вмиг. Упал и волк, темнея, его шкура расползлась на ошмётки из крови и костей. Запахло гнилью и гарью.

– Вот так вот, – она утёрла вспотевший лоб. – Эта тварь – предупреждение нам.

– Ведьма нас