Горицвет - Диана Чайковская

– Полынь, молитвы, твой крест, заговоры, – Горяна призадумалась. – И вода, что впитает луну, звёзды, солнце, рассветы и закаты. Ею я полью обереги.

– Опять козни, – он тяжело вздохнул и замолчал.

Кони ступали осторожно: боялись. Внутри Андруша тлела тоска. Как сильно он отдалился от Господа! Мог ли теперь вершить правосудие от Его имени? Стоило бросить взгляд на ладони – сколько грязи! Её не смыть святой водой, собственная погибель, и та не поможет.

Горяна вдруг понеслась вперёд, пустив коня рысью. Андруш не торопился следовать за ней, хоть и старался не упускать из виду. Дорога вильнула, уводя их поближе к лесу. Помнится, он проезжал похожее место.

Лучины бежали одна за другой. Поглощённый думами о гневе Господнем, Андруш не заметил, что солнце начало скатываться за границу леса. Заиграла закатная кровь на кронах, земля стала сырее и мрачнее, наливаясь могильным холодом. К счастью, неподалёку виднелась околица. Косые избы выглядывали, словно грибы после осеннего ливня, а на их крышах играли отблески багрянца.

– Повернём, – сказал Андруш. – Вечереет уже.

– Лихое место, – прищурилась Горяна. – Смертью воняет.

– Заодно проверим, – настоял он и, не дожидаясь ответа, помчался к деревне. Шутка ли – ни росинки во рту. Краюхой хлеба пообедал, остальное уступил Горяне. Ни к чему ему много есть, особенно в пути. Господь такое не одобряет.

Заехав за околицу, он понял: чёртова девка снова оказалась права! В деревне пахло гнилью, а у тынов виднелись следы волчьих лап. Тихо выругавшись, Андруш подъехал к ближайшей избе и хотел было постучаться, как обомлел и сразу поблагодарил Бога за то, что не успел сытно перекусить. Растерзанные тела валялась по двору. Над ними кружили мухи и вороньё. Дети, женщины, мужики, старики – никого не пожалели. Потемневшие лица уже подгнивали – видать, несчастье накрыло деревню давно.

– Чтоб её! – крикнула Горяна и развернула коня.

Они проехались вдоль соседних тынов и землянок, чтобы убедиться: повсюду – так же. Цепочки звериных следов уходили глубоко в лес, иногда попадалась чья-то оторванная нога, рука или голова. Андруш не выдержал и согнулся, чтобы выплюнуть воду и откашляться. Как же тошно, Господи помилуй!

– Их нужно похоронить по-человечески, – он скривился, стараясь не смотреть на очередного мертвеца.

– Ага, всю деревню вдвоём перехороним, пока чудовища под боком бродят, – мрачно хмыкнула Горяна. – Живым надо помогать! Поехали отсюда.

Звери могут вернуться, а ещё у Андруша, как ни прискорбно, не хватит сил обустроить могилу каждому. С тяжёлым сердцем пришлось развернуть коня.

Они проболтались в седле ещё несколько лучин или две свечи. Солнце совсем померкло, спрятавшись за краем мира. Тонкий месяц осветил путь, расчертил дорогу к живым – в деревню покрупнее и получше. Андруш почувствовал горький запах и улыбнулся: полынь! Значит, здесь живут честные люди, которые могут им помочь.

– Ау! – крикнула Горяна. – Открывайте скорее!

– Зачем ты нападаешь сразу? – возмутился он.

– Иначе так и останемся тут ночевать. – Она потрепала коня, успокаивая, затем спрыгнула на землю и принялась привязывать его к тыну. – Открывайте!

– Пойди вон, нечисть! – бросили в ответ. – Чур меня, чур наш род!

– Я тебе покажу – нечисть! – Горяна, перемахнув через ветвистое плетенье, принялась стучать в дверь. – Какая я тебе нечисть?! Тут живые люди, да с усталыми лошадьми!

Её крик помог. Заплясали огоньки у окон, сбежались мужики с вилами наперевес. Видать, целой толпой собрались тварей загонять. Горяна отряхнула пыль с кос и повернулась к ним, готовая отвечать. Андруш вздохнул и попросил нож. Он повторил знакомый обряд и улыбнулся: не всё ж девке их выручать!

– Человечья, – произнёс он, показывая всем окровавленную ладонь. – Теперь верите, а?

С шумом их впустили в горницу. Сонная хозяйка спешно накрыла стол. Мужики не стали расходиться, решив разузнать о ночных гостях побольше.

– По деревням ездим, нечисть бьём, – повторил Андруш старую байку. – Живём как приходится, под Божьим благословением.

– Откуды жо вас такых принесло? – скорее с любопытством, нежели с возмущением спросил хозяин.

– Мы б и раньше добрались, – Горяна откусила край лепёшки и помрачнела. – Только задержались малече. Знаете, тут у перелеска деревенька была…

– Ой, не поминай к ночи! – запричитала хозяйка. – Знаем мы про неё!

– А мы не знали, – сказал Андруш. – Заехали вот, а потом – прочь оттуда.

Он перекрестился. Горяна зашипела. Хозяева уставились на крест. Андруш ласково улыбнулся и разлился соловьём, рассказывая о светлых небесах и Едином Боге. Ему, конечно, мало кто поверил – лишь мужик призадумался. Но в этот раз обида не тронула сердце. Андруш уже понял: сколько сил ни приложи, большая часть не внемлет ему, пока не удостоверится в Божьей силе. То ли дело – гонять нечисть и пускать о себе славу. Там и люди подтянутся, и покатится волна по княжеству!..

– Ох, тут до Бога далече, – заметил мужик. – Враний Яр под боком. С такими соседями и врагов не надо.

– Тише! – осадила его хозяйка. – Кому сказано – не трепли языком ночью!

– Да уж, – согласилась Горяна. – Не позавидуешь.

Несмотря на позднее время, им удалось выведать, что обитатели болот терзают деревню. Волхвы приходят торговать, а ежели не сторгуются, то проклинают – и после ни молока у скота, ни летних дождей. На детей сыплются проклятья и хвори одно за другим, а к воде после заката и вовсе выйти страшно: схватит какая-то тварь!

Андруш успел столько наслушаться, что аж засыпать начал. Вдруг издалека прокатился волчий вой, да такой, что створки заскрипели. Мужики затихли и переглянулись. Он коснулся креста, потянулся за припрятанной полынью. Горяна прищурилась.

А волчья песнь всё не прекращалась. Хохотал месяц-серп, звенел ветер, кружа листву, тряслись избы вместе с людьми, и не было у них ни защитника, ни оберега. Андруш рванулся к створкам, приоткрыл их, набрал воздуха в грудь и грозно выкрикнул:

– Встану, благословлясь, пойду, перекрестясь, к трону Господнему, к дому отчему, увижу там Петра пресвятого с мечом в руках, а меч тот головы нечистые рубит, да пощады не знает! Так и ваши отсечёт – покатятся по склону за моря, за небосвод. Аминь!

Вой затих. Только ветки покачивались на ветру и месяц перекатывался, прыгая меж снежными звёздами.

Покой накрыл деревню, да такой, словно сама Богородица спустилась с небес и спрятала их от нечисти. Страх пропал тоже, и остаток ночи они провели во сне – долгом, спокойном и крепком.

Возрождение в смерти

Воислав оглядывал доспех, не веря, что