И сгустился туман - Джули Си Дао

– Меня зовут Влад. И я наконец-то здесь.

Я просыпаюсь.

Чудовищный раскат грома, сотрясший воздух, грубо вырвал меня из моего сна.

Меня безжалостно хлещет сильный ливень, который, должно быть, начался некоторое время назад. Я насквозь промокла и продрогла, тонкая батистовая сорочка облепила тело – застигнутая бурей врасплох, я трясусь с головы до ног. Ветер воет в кроне ивы, яростно срывает с нее листья; несколько сломанных веток больно бьют по спине и плечам, точно руки, судорожно толкающие меня прочь: беги, беги, беги!

Но прежде чем я бросаюсь бежать по тропинке, ночь прорезает вой корабельного гудка, и я обращаю взгляд на беснующийся внизу океан. В промежутках между внезапными, хаотичными вспышками молний я вижу, как к гавани Уитби, бешено кренясь на гребнях белопенных волн то в одну, то в другую сторону, неумолимо приближается гигантское судно: потрепанный морем иностранный корабль под черными парусами, иззубренными, точно крылья летучей мыши.

Глава семнадцатая

В дверь моей спальни негромко стучат.

– Она еще спит? – шепотом спрашивает мама.

– Да, – отвечает Мина, тоже шепотом. – Ни разу не пошевелилась.

Ко мне приближаются ноги, обутые в мягкие домашние туфли, лба касается ласковая рука.

– Жара нет, однако ты правильно сделала, что укрыла ее потеплее, – вполголоса обращается мама к Мине. – Кто знает, какую простуду она могла подхватить ночью, разгуливая под дождем?

Стараясь дышать ровно, я продолжаю притворяться спящей. Проснуться от возни вокруг меня – значит полностью вернуться в реальность, оставить позади таинственный, пугающий и завораживающий сон о молниях, плетьми рассекающих океан, о дожде и мужских губах на моей шее. О губах Влада.

– Она промокла до нитки, – тихо сообщает Мина. – Миссис Вестенра, это все моя вина. Я так устала, что не услышала, как она выскользнула из комнаты. Подумать только, я ведь могла предотвратить…

– Чепуха. Ты ни в чем не виновата, – заверяет ее мама. – Никто другой тоже не слышал, как она вышла. По крайней мере, она возвратилась домой целая и невредимая.

– Да, ни царапинки. Правда, когда мы с Гарриет переодевали ее в сухое, то заметили на шее небольшой синяк. Вот тут, сбоку.

Синяк – там, где он меня поцеловал. Мама убирает волосы у меня с лица, и я чуть не вздрагиваю, но мне удается сохранить неподвижность.

– Да, вижу. Слава богу, ничего серьезного, – говорит она, и кровать проминается – мама садится подле меня. – Люси, дорогая, проснись!

Я открываю глаза и зеваю.

– Доброе утро. Ты уже оделась для визитов?

– Ты хотела сказать – добрый день. – Мама снова кладет ладонь мне на лоб. – Утро ты уже проспала. Как себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Озноба нет?

Я сажусь в постели, опершись на отделанные кружевом подушки.

– Чувствую себя превосходно. Спала как убитая. Мина, прости, что вчера вечером заставила тебя волноваться. – Я протягиваю руку к подруге.

– Мы с Гарриет боялись, что ты упала в море, – сообщает та. – С тебя ручьями лилась вода, а от холода зуб на зуб не попадал. И когда только ты успела удрать?

– Милая, к несчастью, я, как и все лунатики, ничего не помню.

– Что ж, мы положим этому конец, – заявляет мама, и в этот момент в спальню входит моя камеристка. – Гарриет только что вернулась из города. Ходят слухи, что по улицам бегают бешеные собаки. Это правда?

Гарриет ставит на столик поднос с чаем и моими любимыми пирожными с клубникой.

– Да, мадам. Ночью в гавань пришел корабль, и с него, как говорят, в город вырвался огромный пес, а то и дикий волк. Людям до сих пор не по себе.

– Корабль? В такую погоду? – невинно интересуюсь я, как будто не видела его прибытия собственными глазами.

– Да, мисс. Наверняка об этом напишут во всех сегодняшних газетах. – Лицо у Гарриет перекошено от страха. – Я таких ужасов в городе наслушалась, что мне теперь кошмары будут сниться! На корабле не обнаружили ни единой живой души, только тридцать ящиков с землей.

– Ящики с землей? – Мина переглядывается со мной. – Странный груз.

Мама печально качает головой:

– Какая бессмысленная трагедия! Удивляюсь, как это капитан решил плыть в такую бурю. Можно же было где-нибудь переждать день-другой.

– На борту никого не было? – хмурюсь я.

– Нашли только двух человек, мисс, и оба были мертвы – капитан и матрос. Люди говорят, такой здоровенный корабль, должно быть, вышел из порта с большой командой, но обнаружили лишь этих двоих. Что сталось с остальными, неведомо, – жалобно говорит Гарриет, и мама в страхе прикрывает ладонью рот, а Мина крестится и шепчет молитву. – Еще я слыхала, что оба трупа полностью обескровлены, как будто кто все высосал до последней капли. Скорее всего, тот жуткий пес.

У меня перехватывает дыхание, каждая клеточка моего тела трепещет от дурного предчувствия.

Мина опускается в кресло, в глазах встают слезы.

– Бедные моряки. А ведь их, наверное, дома ждут жены. – Бледная как полотно, она подносит к губам помолвочное кольцо.

– Капитан был мертв? – переспрашиваю я. – Как же он тогда привел судно в гавань?

– Никто не знает, мисс, – отвечает Гарриет. – Его бездыханное тело было привязано к штурвалу веревкой, как будто бы он сам это сделал, чтобы в шторм его не смыло за борт волной. Ох, ужасти какие!

– Ну, будет, Гарриет, – решительно говорит мама, взглянув на меня. – Не нужно расстраивать мисс Люси еще сильнее. Возвращайся к своим обязанностям и поменьше думай обо всем этом.

– Я постараюсь, мадам, – обещает Гарриет, хотя на ее лице написано явное сомнение. В дверях она оборачивается и умоляюще глядит на меня. – Мисс Люси, позвольте на ночь запереть вашу дверь. Я не вынесу, если с вами что-то случится!

– Хотите запереть меня, как арестантку? – возмущаюсь я, хоть и тронута заботой служанки.

– Разумное предложение, – мягко вмешивается Мина. – Нельзя допустить, чтобы ты в бессознательном состоянии бродила по ночам, когда в городе объявился бешеный пес… или что пострашнее.

– Согласна, – кивает мама. – Но, – прибавляет она, видя выражение моего лица, – возможно, в подобных мерах пока нет необходимости, если ты, Мина, согласишься побыть с Люси еще несколько ночей.

– Разумеется. – Закрыв глаза, Мина содрогается: – Во мраке ночи в гавани причаливает темный корабль со смертью на борту. Это очень, очень скверное предзнаменование. Я опасаюсь за всех нас.

– Постой, Гарриет, – окликаю я камеристку. – Что-нибудь еще известно об этом корабле? Может, ты слыхала название?

Она кивает:

– Говорят, это русский корабль, и он шел из Болгарии. Называется «Деметра».

Меня словно окатывает