Побег в Город ведьм - Эрин Латимер

сейчас думать о матери и о том, как сложилась бы жизнь во дворце, не окажись в ней волшебной крови? Всё равно она теперь здесь, в Городе ведьм, окружённая своими сородичами, и почему бы ей не насладиться вкусной едой и предвкушением всех чудес, которые она непременно увидит на экскурсии?

Эмма доела жареный хлеб с омлетом, подождала, пока остальные закончат завтракать, и Ленора вывела их через прихожую на крыльцо гостиницы.

Первые несколько минут они шли очень медленно, потому что Эмма любовалась серебряными огоньками в стеклянных шарах, которые обрамляли петляющие улицы города. Даже днём здесь сияли волшебные фонари! В них не было ни фитиля, ни масла – они светились только за счёт магии. Эмма с трудом от них оторвалась. Наверное, иначе стояла бы тут весь день, глядя на фонари и слушая отголоски музыки, доносившиеся издалека.

Магазинчики тоже были очень симпатичные, с полосатыми навесами и подвесными лампами у овальных дверей. В витрине вязальной лавки лежали одеяла с такими яркими и причудливыми узорами, каких Эмма в жизни не видела. Там же висела верёвка с бело-фиолетовыми носками и этикеткой с надписью «Скидка в 20 кристаллов – только сегодня!»

В магазинчике сладостей продавали сладких бабочек из сахарной ваты, которые хлопали крылышками благодаря наложенным на них чарам. Эмма глядела на бабочек во все глаза, думая о том, как нелепо теперь звучат злые слухи о Городе ведьм. Он же вот какой – волшебный, с мерцающими огоньками и чудесными сладостями, – а в Лондоне о нём плетут страшные небылицы, пугают друг друга фонтанами-убийцами и дорогами, ведущими прямо в преисподнюю!

Теперь об этом и думать смешно.

Вдруг у неё над головой пронеслась сфера голубого света и застыла над навесом. Эмма остановилась в растерянности. Сфера дважды мигнула короткими вспышками света и замерцала, будто свеча.

Ленора рассмеялась.

– Их называют «Находилки». Они помогают намного быстрее ориентироваться в городе, но требуют больше магии, чем фамильяры. Обычно ими пользуются те, у кого достаточно высокий процент магии в крови.

Эмма встрепенулась.

– Достаточно высокий? У меня… сорок процентов. По крайней мере, на проверке так сказали. Я бы смогла такую использовать?

– Наверняка, – ответила Ленора, удивлённо вскинув брови, а затем подняла взгляд на Находилку. – В основном у всех процентов пятнадцать-двадцать. Это самое распространённое число. Даже есть те, у кого до десяти, но они всё равно справляются. Ваш охотник – первый беспроцентник, который сюда попал. Пожалуй, к этому будет нелегко привыкнуть, – добавила она с улыбкой.

– Кстати об этом, – сказала Эмма с тревогой и твёрдо произнесла: – Я ему не доверяю.

Она рассказала Леноре о том, как слышала его сердце в Междумирье, как упомянула об этом в столовой и как он отнекивался.

Ленора нахмурилась.

– Уверена, что это было его сердце? В Междумирье много животных и даже людей… Точнее, ведьм, которые пытаются перейти на эту сторону.

Её слова заставили Эмму засомневаться. Совпадение подозрительное, но прямых доказательств у неё нет. Она слышала его пульс, но не видела самого Тобиаса.

Не успела она ничего ответить, как Ленора положила ладонь ей на плечо и ласково произнесла:

– Ты молодец, что остаёшься настороже, и я не виню тебя за излишнюю осмотрительность. После Междумирья все немного нервные, и это нормально. Вам же через многое пришлось пройти. Но, надеюсь, ты дашь Тобиасу второй шанс. Шанс, в котором Александрия отказала нам, ведьмам. Он потратил много усилий на то, чтобы воссоединиться с матерью, и рискует всем, оставаясь в нашем городе.

Эмма не знала, что на это сказать. Доводы Леноры звучали разумно, и девочке оставалось лишь кивнуть в ответ, но чем дальше они шли и чем многолюднее становились улицы, тем сильнее нарастала в ней тревога, и она косилась на всех прохожих. Эмма буквально чувствовала: что-то здесь не так.

Музыка, которую они слышали у гостиницы, становилась всё громче. Похоже, играла флейта, а может, ещё и скрипка. По пути им встречались разные интересные магазинчики: часовая лавка, в которой всё тикало и звенело, магазин духов, в котором продавались не только одеколон и туалетная вода, а ещё и «законсервированные призраки», судя по табличке: «Ду́хи в банках! С ними можно заселить дом призраками, выпроводить задолжавших жильцов, с огоньком отпраздновать Самайн[5]!» Эдгар отшатнулся, прочитав эту надпись, и пробормотал, мол, звучит больно подозрительно.

Они вышли на большую площадь с фонтаном, от которой отходило множество улиц. Возле фонтана стояла большая сцена, где музыканты играли на скрипках и флейтах. Очевидно, это их мелодия разлеталась по городу. Перед зрителями выступал танцор с тяжёлыми на вид ветвистыми рогами на голове. Он тянул руки к небу, а рядом с ним стояла танцовщица в цветочном венке поверх тёмных кудрей и с белым полумесяцем на лбу. Они двигались в одном ритме, кружились и покачивались, а их белые одежды мягко развевались.

Выглядело это очень красиво, и вся компания остановилась посмотреть на представление.

– Это ритуал встречи весны, наша традиция на фестивале Остара, – объяснила Ленора несколько минут спустя и махнула рукой. – Что ж, идём дальше?

Они отправились дальше по площади, в самую гущу празднования. Повсюду сновали ведьмы, в основном наряженные в струящиеся платья и вуали, со вплетёнными в волосы цветами всех оттенков. Некоторые украсили свою причёску перьями и монетами, а кому-то больше пришлось по вкусу освежить локоны яркими цветными прядями. Ребята глядели на них во все глаза.

Наряды здесь были более смелые, чем в Лондоне: насыщенно-фиолетовые, бархатно-зелёные, намного более яркие, чем в гардеробе самой Эммы. Она словно увидела новое измерение цвета и подозревала, что такой сочный оттенок можно получить только с помощью магии.

На площади были как будто хаотично расставлены лотки с товарами, а в самом центре, над фонтаном, возвышалась статуя ведьмы из камня, похожего на нефрит. На одном плече у неё стоял котёл, а вторую руку она тянула к небу. Как ни странно, Эмма сразу узнала её лицо – по статуям из Междумирья. Только здесь она стояла, гордо подняв голову, а у подола её платья лежала кошка, свернувшись клубочком. Из котла струилась вода, вливаясь в чашу фонтана, и её журчание смешивалось с мелодией музыкантов.

Очевидно, Ленора заметила, что Эмма отвлеклась на статую, и сразу пустилась в объяснения:

– Эбигейл Хоппер – одна из основательниц нашего Нового Лондиниума. Это она изобрела заклинание, благодаря которому улицы постоянно перемещаются.

Эмма долго смотрела на статую большими глазами, пока вдруг не осознала, что остальные уже спешат к лоткам с угощением. На праздничном рынке продавали всего понемногу: яблоки, манго, апельсины, незнакомые