Кофейная кудесница из другого мира - Татьяна Ма

– Как жаль, что ты не привела ее ко мне раньше, – тихо сказала она, когда я закончила. – Я смогла бы заглянуть за серую пелену ее души и увидеть ее истинное лицо. Орден умеет маскировать своих слуг, но мое око… оно видит суть души человека.

Несмотря на горечь утраты и предательства, на душе у меня стало светлее.

– Врея, – сказала я, глядя на свои руки. – Один вопрос не дает мне покоя.

– И что же это за вопрос?

– Кто предал Матильду? Кто из ее близких указал на нее Ордену и рассказал, чем она занимается?

Она пристально посмотрела на меня и понимающе улыбнулась.

– Ты подозревала меня? – спросила она прямо.

Я не стала лгать.

– Я всех подозревала. И тебя, и Анжелу, и Алодию… Даже Эрика-столяра. Перебрала всех, а змею, пригретую на груди, и не заметила.

– Так всегда и бывает, – кивнула Врея. – Я рада, что несмотря на страхи, ты все же решилась прийти ко мне.

– А что мне еще остается? К кому обратиться за помощью?

Врея улыбнулась загадочной улыбкой и сказала:

– Тогда давай не будем гадать, Сильвана. У нас есть способ узнать правду.

Она подошла к столу, сдернула черное покрывало с неровного кристалла и перенесла его на столик, за которым мы сидели.

Грани камня замерцали, словно вбирая в себя весь скудный свет комнаты. Врея протянула мне обе руки, и я сжала их. Мы образовали круг, заключая в него кристалл.

– Сосредоточься на Матильде, – прошептала Врея. – Дай мне свою силу, Сильвана Найтвейл. Вместе мы сможем пробиться сквозь пелену, что скрывает прошлое.

Я закрыла глаза, мысленно взывая к Матильде, которую я никогда не знала, но которую неоднократно рисовала себе в воображении.

Открыв глаза, я уставилась в расплывающуюся поверхность кристалла и увидела ее. Высокая красавица с темно-медными волосами, убранными в причудливую прическу. На ней было надето багряного цвета платье, а в руках она держала увесистую сумку-мешок, почему-то розового цвета. В волосах я заметила заколку с приколотым зеленым пером. Да уж! Тетя Матильда была яркой женщиной, даже экстравагантной. Такую сложно не заметить и невозможно забыть.

Передо мной предстала не статичная картинка, а поток воспоминаний, чувств, образов. Я шла по улицам Эльтерры рука об руку с призраком Матильды. Я видела, как она смеется с Анжелой в кондитерской, заказывая очередную партию сладостей. Видела ее деловые, но уважительные разговоры с Эриком и его сыном Элриком – да, с ними обоими у нее были легкие, ни к чему не обязывающие романы, полные смеха и взаимной симпатии. Отец с сыном, кажется, знали, что у нее связь с ними обоими, но не придавали этому значения. Я видела ее прогулки с Алодией и чаепития с Фрэнни, их светские беседы, слышала их смех и шутки. И конечно, я видела Варрена. Видела, как его черные глаза смягчаются, когда он смотрит на нее, как он приносит ей диковинные безделушки из Запредельных земель. Видела, насколько легка была Матильда в общении, как она беспечно сходилась с людьми и как много болтала о своих секретах… Вот, например, с этой полной краснощекой молочницей, которая приносила ей молоко каждое утро.

Я видела, как Матильда открывает ей дверь и впускает женщину в дом, как они сидят за кухонным столом, и моя тетя поит ее какой-то коричневой жижей, которую называет кофе. Видела, как молочница уже вовсе и не молочница, а Каролина. Пусть на ней другая личина, но я узнавала ее движения, манеру чуть сутулиться, узнавала этот полный доброты и благодарности взгляд… И даже если бы ее движения были другими, то ее аура, пульсирующая серая аура, будто сотканная из частиц пепла, все сказала бы мне без слов.

И вот мы с Вреей, крепко вцепившись в руки друг друга, увидели тот самый день.

Молочница стучится в дверь. Матильда, улыбаясь, открывает. Но вдруг из-за спины Серой Змеи выныривают две тени в длинных серых плащах, вталкивают Матильду в дом и захлопывают дверь. А молочница-змея, напевая под нос песенку, уходит прочь.

Кристалл померк. Я сидела, тяжело дыша и часто-часто моргая.

– Почему… почему ты не видела этого раньше? – выдохнула я, обращаясь к Врее. – Ты ведь могла!

Она выглядела уставшей, но довольной.

– Не могла. Хоть и пыталась неоднократно. Всякий раз, когда я направляла взор на последние дни Матильды, передо мной была лишь стена – серый пепел, сыпавшийся сплошным, непроглядным дождем. Магия Ордена скрывала следы. Но теперь… теперь все иначе. Твоя сила, Сильвана, сила настоящей Найтвейл, оказалась гораздо мощнее их силы.

Мы проговорили с ней допоздна: обсуждали все случившееся, вспоминали Матильду, думали о будущем.

Потом, как это уже повелось, она резко вскочила и стала выпроваживать меня. Врея снова ждала с визитом господина Саргуса.

Я шла домой, и мне хотелось петь. Серая Змея мертва. Среди друзей Матильды не было предателей. Во всем была виновата Каролина. Да, она сказала правду: не своими руками она убрала Матильду, но она и только она была предательницей. Моя тетя была любима, и ее погубила не чья-то личная ненависть, а безликая машина Ордена, для которого все мы были лишь пешками. В этом была своя горькая правда, но она даровала покой…

Этот покой был немедленно и грубо нарушен, едва я переступила порог дома. Варрен, с лицом, налитым кровью, метался между столом и очагом. Весь стол был завален припасами: связками колбас, кусками сыра, горячим хлебом, мешками с овощами и даже какой-то мясной тушей, лежавшей в сторонке от всего остального.

– Шаром покати, женщина! – рявкнул он, увидев меня. – А тебя, я смотрю, где-то носит! Нет, чтобы об ужине позаботиться!

– Господи, ну сколько можно думать о еде?

– А как о ней не думать, если со вчерашнего дня в моем желудке не было ничего, кроме проклятых сухарей? – Он встал, подбоченившись, и рыкнул: – Почему в кладовых пустота?

– Как это пустота? А это что? – Я невозмутимо тыкнула пальцем в сторону стола.

– Это я купил! – отрезал он, с силой швыряя в котел куриные ножки.

– Купил? Значит, и приготовишь сам! – парировала я, чувствуя, как губы дрожат в улыбке, которую я еле сдерживала.

Его ярость была такой искренней и такой… бытовой, что после всего пережитого казалась счастьем. Тихим семейным