Кофейная кудесница из другого мира - Татьяна Ма

Я осмотрела свое пышное темно-синее платье и улыбнулась.

– Пожалуй, я попрошу у тебя адрес твоей модистки.

– Рада, что тебе нравится, – улыбнулась Алодия.

– Пойдем в гостиную, – позвала я ее.

Алодия сняла перчатки и устроилась в кресле, обитом бежевым плюшем.

– Сильвана, я уже с улицы заметила, что лавка преобразилась. Ты сделала колоссальную работу. Это впечатляет.

– Спасибо. Мы работали не покладая рук.

Она тактично не стала спрашивать про Варрена, но, кажется, уже вся Эльтерра знала, что охотник обосновался в моем доме и уже пустил здесь корни. Однако Алодия задала другой вопрос, которого я ждала боязливо.

– Но где же твоя милая помощница, Каролина? Я не вижу ее.

Вопрос на мгновение повис в воздухе. И я почувствовала, как на душе заскребли кошки, но я справилась с неловкостью и, выдохнув, сказала:

– Каролина… нашла себя в другом месте. Ей поступило предложение, от которого она не смогла отказаться.

На лице Алодии мелькнуло понимание. Она была достаточно умна, чтобы понять, что между мной и Каролиной что-то произошло, и достаточно тактична, чтобы не допытываться, что именно. Может быть, когда-нибудь я расскажу ей все, ведь чувствовала к ней искреннюю симпатию. Но не сейчас. Время еще не пришло.

– Жаль. Она была милой девушкой, – вежливо произнесла Алодия.

– Да, – коротко согласилась я, желая поскорее сменить тему. – Алодия, я позвала тебя, чтобы сделать деловое предложение.

– Деловое предложение? – тут же оживилась она.

– Да, ты говорила, что ищешь, куда бы вложить средства и силы. И что готовы помочь.

– Да, конечно. – В ее глазах загорелся неподдельный интерес. – Чем я могу быть полезна, Сильвана?

– Как насчет того, чтобы стать моим пиар-менеджером? – выпалила я.

Алодия моргнула, ее изящные брови поползли вверх и замерли в форме домика.

– Пи… кем? – пробормотала она. – Это что-то на древнем языке? Или новая магия?

Я рассмеялась.

– Ни то, ни другое. Это значит, что ты будешь рекламировать мою лавку. Рассказывать о ней, завлекать посетителей. Я хочу, чтобы вся Эльтерра – от обитателей трущоб до членов Городского Совета – узнала о нас и побывала здесь. Ты вращаешься в высшем свете, у тебя связи. Ты идеально подходишь для этой роли.

Алодия задумалась, ее пальцы поглаживали кружевную манжету.

– Рекламировать… – протянула она. – Это звучит… необычно. Но интригующе. Я готова согласиться, однако до сих пор не понимаю, что же это будет за лавка. Шляпная? Антикварная? Магические артефакты?

– Пойдем, – улыбнулась я и взяла ее за руку. – Я покажу тебе. И угощу тем, что станет нашим главным сокровищем.

Я провела ее через коридор внутренней части дома в лавку. Алодия ахнула, увидев, как здесь все преобразилось за какую-то неделю.

Она с любопытством разглядывала блестящие медные аппараты, похожие на диковинные алхимические приборы.

– Что это? – спросила она, указывая на кофемолку.

– Оружие массового поражения, – парировала я с улыбкой. – Но в хорошем смысле.

Я приготовила два капучино. Почему-то подумалось, что Алодии подойдет именно этот вид кофе. Девушка изумленно наблюдала за моими действиями, а кончик ее носа дергался от незнакомого, но такого дразнящего кофейного аромата.

Мы уселись с Алодией за круглый столик на стулья с ажурными спинками, вырезанные умелыми руками Эрика и Элрика. Не знаю, когда они только успели сделать так много. Не иначе как сын с отцом обладали какой-то своей, древесно-столярной магией.

Я поставила перед Алодией большую чашку капучино с пенкой и рисунком из корицы в виде кофейного зерна.

– Это… зелье? – прошептала Алодия.

– Нет, – покачала я головой. – Это пробуждение.

Она осторожно, как бы боясь обжечься, поднесла чашку к губам и сделала маленький глоток. И вот тогда я увидела это. Ее глаза, всегда такие уверенные и немного холодные, вдруг распахнулись от изумления. Она сделала еще глоток, и по ее щекам разлился легкий румянец.

– Боги… – прошептала она, глядя в чашку, словно увидела в ней ответ на все вопросы мироздания. – Что это? Это… божественно. Этот аромат… Я чувствую себя живой!

– Это кофе, – торжественно произнесла я. – То, что Орден Серых Пепелищ столетиями пытался уничтожить и вытравить из памяти и сердец эльтерриан. То, о чем люди забыли, но без чего жить невозможно. Мы будем продавать не просто напиток, Алодия. Мы будем продавать бодрость, ясность ума, удовольствие. Мы будем продавать пробуждение от вековечного сна.

– Как поэтично, Сильвана! – воскликнула она и крепко сжала мою руку. – Ты настоящая кудесница.

В этот момент легкий перезвон колокольчиков объявил о посетителях – дверь в лавку открылась. На пороге стояла взволнованная Фрэнни.

– Алодия! Так и знала, что ты что-то затеяла за моей спиной! О, Сильвана, прошу прощения, что пришла раньше времени, указанного в твоем приглашении! – Ее взгляд сразу же заскользил по прилавку и витрине.

– Ничего, уже пора всем собраться, – улыбнулась я.

– А чем это так пахнет? – повела носом Фрэнни.

– Чудом, – засмеялась Алодия.

Следом за Фрэнни подтянулись и все те, кого я пригласила: сначала Врея, а за ней, пыхтя и потирая руки, появился маэстро Иллюмий, следом, с любопытством заглядывая в окно, зашли Эрик и Элрик.

Последними приехали Варрен с Анжелой. Он доставил не только заказ на сладости, но и саму хозяйку кондитерской лавки.

– Прошу, занимайте столики, а я сейчас быстренько приготовлю вам напитки.

Я сделала латте для Фрэнни и Анжелы, а Врее подала двойной эспрессо. Элрику приготовила коронное «На краю света», а его отцу и Варрену подала «Черную ночь», куда добавила изрядную порцию янтарного горячительного.

Все они сначала со страхом и опаской смотрели в свои чашки и принюхивались, а потом один за другим пробовали. Я видела, как преображались их лица, как начинали сиять глаза.

По лавке пополз восхищенный шепот. Фрэнни ахала и говорила:

– Это слаще самых сладких конфет.

Маэстро Иллюмий, пригубив, воскликнул:

– Так вот оно как! Теперь я понимаю, почему они так боялись!

Элрик, выпив свою порцию «На краю света» заявил, что готов хоть сейчас ваять мебель для всей Эльтерры.

Эрик же, довольно крякнув, потребовал вторую порцию.

Врея, медленно потягивая эспрессо, смотрела на меня своими меняющими цвет глазами и говорила так, что слышно было только мне:

– Да.