Кофейная кудесница из другого мира - Татьяна Ма

Его необузданная страсть поглотила меня, и я… я ответила на поцелуй. Мои руки сами собой обвили его шею, а губы раскрывались под его натиском.

Однако в какой-то момент во мне что-то взбунтовалось. Я уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть.

– Пусти… это… это ведь неприлично! – прошептала я, задыхаясь.

Он рассмеялся прямо в мои губы, низким, бархатным смехом, от которого все внутри перевернулось.

– Неприлично? Неприлично делать вид, что я тебе не нравлюсь, – парировал он, не отпуская меня.

И он был прав. Безоговорочно прав. Я же всегда западала на опасных парней, а он был самым опасным из всех, кого я встречала в обеих своих жизнях. И где-то между страхом, гневом и облегчением я, кажется, успела в него влюбиться. Предательское тело расслабилось в его объятиях, и на этот раз мой поцелуй был уже не ответом, а согласием.

***

Утро застало меня в объятиях Варрена. Его дыхание было ровным и глубоким, тяжелая рука лежала на моем бедре. Осторожно, стараясь не разбудить, я выскользнула из-под его лапищи и накинула тяжелый бархатный халат.

– Куда? – сонно пробормотал Варрен.

– Сварю нам кофе, – шепнула я.

Кажется, это слово заставило его тут же проснуться, и я улыбнулась.

– Спускайся минут через двадцать, – шепнула я и выбежала из комнаты.

Сердце бешено колотилось от предвкушения. Я на цыпочках спустилась в подвал, проделала все манипуляции с волшебным замком и открыла дверь. С трудом перетащила массивную кофейную машину в кухню. Достала из тайника камень-сердце и… вставила его в заветное гнездо. Раздался тихий щелчок, и по медным трубкам и цилиндрам пробежала легкая вибрация. Агрегат проснулся. Я, как довольный ребенок, радостно захлопала в ладоши и запрыгала от счастья.

Доставая запас зерен из первого урожая, я чувствовала себя алхимиком, творящим чудо. Я обжаривала их на специальной чугунной сковороде, которую нашла там же, в подвале. Вдыхала божественный, знакомый до слез аромат и улыбалась. Потом пересыпала горячие, маслянистые зерна в жернова ручной мельницы. Перемолотый кофе пах орехами, шоколадом и чем-то неуловимо магическим.

Я засыпала молотый кофе в странного вида холдер, залила водой из нагретого магией резервуара и нажала на рычаг. С шипением и бульканьем из носика полилась густая темно-коричневая струя, несущая с собой аромат дома, Москвы, «Амброзио» и всей моей прошлой жизни. Это был эспрессо. Настоящий, крепкий, волшебный.

Именно в этот момент в кухне появился Варрен. Я, с непроходящей улыбкой на губах, вручила ему чашку.

– Это что? – спросил он, глядя в темную жидкость. – Это и есть кофе?

– Он самый, – рассмеялась я и, лукаво прищурившись, сказала: – Бодрит, горячит и возбуждает. Пришла пора Эльтерре проснуться.

Варрен скептически хмыкнул, но осторожно пригубил кофе. Его брови поползли вверх. Он сделал еще глоток и еще. По лицу охотника расплывалось изумление. Это был не просто напиток. Это был вкус энергии, ясности, вкус жизни.

– Наичернейший меня побери… – выдохнул он, глядя на чашку с уважением.

Я села рядом с ним, и наши плечи соприкоснулись. Варрен повернул мое лицо к себе, коснувшись подбородка, и поцеловал. Этот поцелуй был уже другим – медленным, сладким, как сама жизнь, которую мы только что вкусили.

И я подумала, глядя в его темные глаза: да, пришла пора. Пора Эльтерре проснуться и стать прежней!

Глава 43

Прошла неделя. Неделя, наполненная таким упоительным трудом, что я и думать забыла обо всех ужасах, предшествовавших ей. Дом на Туманной улице больше не был похож на заброшенную лачугу, полную пыли и тайн. Он гудел, как улей. Стук молотков Эрика и Элрика, доносившийся из лавки, стал для меня самой прекрасной музыкой. Парни работали на славу, и даже Варрен помогал им. Оказывается, мой охотник умел не только кулаками махать, но и был на многое другое способен: подать девушке завтрак в постель, приготовить обед, прибрать комнаты, приласкать…

И вот настал день, когда последний стеллаж был привинчен к стене и последняя полка вытерта до блеска. Я стояла на пороге и смотрела на дело рук своих. Сердце мое пело.

Помещение когда-то шляпной лавки преобразилось до неузнаваемости. Столяры-волшебники сотворили невозможное. Вдоль стены тянулся длинный, как сама река времени, прилавок из темного дуба. Его поверхность была отполирована так, что в ней, как в зеркале, отражались медные трубы и блестящие цилиндры моих кофейных агрегатов, которые я с гордостью расставила на нужные места. Позади прилавка вздымался до самого потолка открытый стеллаж, и на его полках, словно драгоценные камни в оправе, выстроились в безупречном порядке керамические чашки и крошечные тарелочки для десертов. Я сама, с любовью и трепетом, выбирала их в лавке утвари, а потом с неменьшей любовью расставляла, протирая каждую до зеркального блеска.

Огромное окно-витрина, которое теперь представляло собой цельный лист идеально прозрачного стекла, открывало взору прохожих весь уют и таинственность внутреннего пространства. Я повесила на него легкие шторы кремового оттенка, которые днем пропускали свет, а вечером должны были создавать ощущение теплого, защищенного гнездышка.

И венчала все это великолепие она. Вывеска. Ее привез маэстро Иллюмий накануне вечером, и они с Варреном водрузили ее на кованые кронштейны над дверью. Пока она была скрыта под плотным холстом, как невеста вуалью перед свадьбой. Маэстро заверил, что в нужный момент она проснется, чтобы приманить огоньком путников.

Варрен, наблюдавший за моими хлопотами, ворчал и посмеивался, считая, что моя кофейня – это заведение для скучающих дам. Впрочем, к кофе он пристрастился и был уверен, что любой, кто попробует сей напиток, уже не сможет забыть его вкуса.

После обеда я отправила его к Анжеле забрать заказ. Эта болтливая девушка оказалась настоящей кудесницей в сфере десертов и сладостей. Я написала ей несколько рецептов из того, моего старого мира, и она безупречно претворила их в жизнь: тирамису, чизкейк, лимонный тарт… Оптовый заказ привезут сегодня, ведь я планировала угостить кофе и вкусностями первых гостей кофейни.

В дверь кухни постучали, и я поспешила открыть. Это, должно быть, Алодия, которую я пригласила для делового разговора.

Она явилась в красивом темно-малиновом платье, элегантно утягивающим ее талию. Фасон походил на наряды, что я видела в каком-то сериале про конец девятнадцатого века, кажется. Сериалы? Господи, это ведь было в другой, такой далекой жизни!

Увидев мой изумленный взгляд, Алодия улыбнулась и сказала:

– Нравится?

– Смело!

– Последний писк моды. Моя модистка придумала этот крой недавно,