Кофейная кудесница из другого мира - Татьяна Ма

– Мне некогда кашеварить, мне нужно проведать мой сад! – крикнула я Варрену.

Ловко увернувшись от его попытки схватить меня за рукав, я выскользнула через заднюю дверь. Воздух в саду был чист и свеж. Я шла между ровных рядов кофейных деревьев и не могла нарадоваться. Эта, вторая посадка, росла медленнее, чем первая, но все равно необычайно быстро. Через дня три у меня будет новый урожай кофе! С ума сойти.

Идиллию вечера нарушал грохот, лязг посуды и сдержанные, но очень выразительные ругательства, доносившиеся из дома. Там, в кухне, бушевала гроза по имени Варрен Дрогг.

Здесь, в темноте теплого вечера, я больше не сдерживалась и смеялась. Мое веселье перебил голос охотника, раскатисто возвестивший:

– У-У-УЖИН ПОДАН!

Голос Варрена был нарочито сладким, до приторности, но в нем явственно слышалось едва сдерживаемое бешенство. Я не стала обращать на это внимания. Правда была в том, что я тоже смертельно проголодалась. И в том, что, несмотря на все его ворчание, ужин он все-таки приготовил. Может ведь, когда хочет!

Вступая в дом, я и понятия не имела, чем для меня закончится этот вечер.

Глава 42

Ужин сначала проходил в тишине, нарушаемой лишь стуком ложек о тарелки и яростным хрустом косточек под зубами Варрена. Приготовленное им рагу было на удивление вкусным, а тушеные куриные ножки – просто объедение! Но есть под прицелом его мрачных, сверлящих глаз было все равно что глотать камни. Я пыталась разрядить обстановку, заполнить тяжелое молчание хоть чем-то, поэтому принялась без умолку щебетать.

– Эрик обещал, что через пару дней привезет прилавок, – заверещала я, отчаянно жестикулируя. – Представляешь? И стеллаж! А маэстро Иллюмий делает вывеску… Она будет светиться изнутри! Кофейня будет носить название «На краю света». Здорово же? Я сначала хотела назвать «У Сильваны», но это слишком банально. А «На краю света» – это же Брейкмор, только другими словами. Поэтично, правда?

Варрен молча поднял на меня взгляд, отломил еще кусок хлеба с таким видом, будто скручивал мне шею.

– Ишь ты, как щебечет! – фыркнул он. – Лучше бы ты с таким пылом стряпала.

– Заведи себе жену, пусть и стряпает тебе, – отрезала я. – Хотя ты и сам неплохо справляешься. Тебя можно и в мужья брать…

Тут я осеклась, поняв, что болтаю лишнее. Это все от нервов. А нечего на меня так смотреть!

– Кстати, о женщинах… – пробормотала я. – Я ведь была у Вреи, и мы заглянули в прошлое. Увидели, как все было с Матильдой.

Это зацепило Варрена. С лица тут же слетело грозное выражение, а в глазах появился интерес.

– Это была не Каролина. Вернее, была она, но в другой личине. Прикинулась молочницей. Той самой, что каждый день приносила Матильде молоко. – Я сделала глоток воды, чувствуя, как снова подступает ком к горлу. – Она втерлась в доверие к тете. Я видела и слышала, как Матильда ей рассказывала про кофе и про то, что она узнала о прошлом. Про легенду о короле Адриане…

– Матильда слишком много болтала, – выдохнул Варрен.

– Да уж, – вздохнула я. – Она не думала, что Орден Серых Пепелищ следит за ней и уже буквально у нее на пороге.

– Значит, Серая Змея убила ее?

– Не своими руками…

И я рассказала Варрену в подробностях все, что увидела в магическом кристалле Вреи.

По лицу охотника пробежала тень. Не просто боль, а что-то более глубокое и сложное – вина сильного человека, мужчины, который не сумел уберечь ту, что согревала его постель. В тишине кухни мой голос прозвучал неожиданно громко:

– Ты ее сильно любил?

Он отставил тарелку, и звук этот прозвучал как раскат грома.

– Я ее не любил, – отрубил он, глядя куда-то мимо меня. – Нам просто было… тепло вместе. И это было редко. Мы были больше друзьями, чем… Ну, ты поняла. К тому же она отлично готовила.

С этими словами он резко встал, собрал свои миски и чашку и с таким грохотом швырнул их в раковину, что я вздрогнула. Не сказав больше ни слова, он развернулся и тяжелыми шагами ушел вглубь дома. Я сидела, ошеломленная и притихшая, слушая, как его шаги затихают на лестнице.

Однако внутри меня расплескалось облегчение, и я отдавала себе отчет почему: я была рада услышать, что между Варреном и Матильдой не было глубокой душевной связи. Почему я этому радовалась? Конечно, она моя тетя и все такое, но Варрен… Мне казалось, что он заслуживает женщину, которая была бы верна ему, а не получала маленькое удовольствие то здесь, то там, как это делала Матильда. «Зато она готовить умела», – поддевал меня саркастичный внутренний голос. Да уж! В глазах Варрена, этот аргумент в пользу моей тети перекрывал все ее недостатки.

– А вот возьму и научусь, – буркнула я.

На автомате я убрала со стола, вымыла посуду, протерла стол. Рутинные движения успокаивали и заставляли расслабиться. Потом я пошла в ванную. Воздух в помещении был еще влажным и теплым, пахло мылом и шампунями. Кажется, Варрен плескался здесь совсем недавно. От этой мысли по спине пробежали мурашки. И чем больше я старалась не думать об обнаженном охотнике в моей ванной, тем настойчивее воображение рисовало этот образ.

Когда я наконец поднялась в свою спальню, сердце бешено колотилось, а по телу разливалась необъяснимая истома. Я толкнула дверь и замерла на пороге.

На моей кровати, развалившись с видом полновластного хозяина, лежал Варрен. Он был без рубашки, а бедра прикрывала тонкая ткань простыни. При свете единственной свечи его тело отливало бронзой. Я сглотнула и выдавила, пытаясь придать голосу суровости:

– Я же обещала запустить тебе в постель муравьев, если ты еще раз осмелишься в нее залезть.

Он медленно повернул голову, и в его черных глазах заплясали чертики.

– Не запустишь, – заявил он с невозмутимой уверенностью. – Потому что с сегодняшнего дня, то есть с этой ночи, будешь делить ее со мной.

Я даже рот разинула от такой наглости, а уже в следующую минуту Варрен, с грацией гепарда, бросился ко мне, схватил и…

И вот я лежала на кровати под ним, придавленная его крепким телом, а Варрен целовал меня. О нет, вовсе не нежно и трепетно, а так, словно