Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной - Клеман Драпо

сразу заметит подвох: это наша Земля, но зеркально отраженная по оси Восток – Запад[133]. Таким образом, эквивалент Африки становится главным континентом северного полушария, а остров Парадиз – не что иное, как Мадагаскар, смещенный к северо-востоку. В ужасающей 134-й главе, где изображены Гул Земли и паника по всему миру, появляется родина Оньянкопона. На этих страницах угадывается Лондон: сцена массового бегства разворачивается на мосту, напоминающем Вестминстерский, а на фоне можно разглядеть Биг-Бен и Лондонский мост. Как и в случае с картой, объекты отражены зеркально относительно реальности.

Этот эффект затрагивает даже движение Солнца – оно поднимается на западе и заходит на востоке. А чтобы еще сильнее подчеркнуть перевернутость мира, письменность идет справа налево, с перевернутыми символами. Мир, созданный Исаямой, буквально становится зеркальным двойником нашего. Рассказанная им альтернативная история отзывается на происходящее в реальности, инвертирует политические соотношения между нациями. Кажется, этот мир вполне мог бы развиваться по схожему сценарию – если бы не сила титанов.

Запутывание следов

Главное влияние на Исаяму, похоже, оказала европейская история. В первой части, которая рассказывает только об острове Парадиз, представлено общество, вдохновленное Священной Римской империей раннего Нового времени. Распространенное заблуждение состоит в том, что мир Стен – своего рода Средневековье. Говорить о Ренессансе или раннем Новом времени кажется более уместным. Эта путаница понятна, поскольку Исаяма вдохновлялся баварским городом Нердлинген, который до сих пор окружен чрезвычайно хорошо сохранившейся средневековой стеной и включает сохранившийся исторический центр. Аниме-адаптация в первом эпизоде даже показывает колокольню в готическом стиле, очень похожую на Даниэль, гордость Нердлингена. Архитектура и имена персонажей (к которым мы еще вернемся) создают ярко выраженную германскую атмосферу.

Однако уже здесь можно заметить склонность Исаямы запутывать следы. Несмотря на то, что в изображении Сигансины автор вдохновлялся Средневековьем, мир стен скорее тяготеет к Новому времени или, в крайнем случае, Ренессансу. Военное оснащение (пушки на рельсах, снаряды, картечь, ружья) и элементы, такие как карманные часы или предпромышленные производственные объекты[134], указывают на постсредневековый мир, близкий к концу раннего Нового времени. Встречаются даже некоторые технические устройства: в спин-оффе «Потерянные девочки» Гриша Йегер измеряет давление матери Микасы на дому. Однако манжетный тонометр был изобретен только в 1896 году. Кроме того, в мире Стен нет характерных для Средневековья политических элементов, таких как феодализм. Режим стен ближе к абсолютной монархии, подобной тем, что развивались в Европе с эпохи Ренессанса, с четко разделенным на классы обществом, где торговая буржуазия занимает значительное место.

Однако не стоит загонять мир «Атаки титанов» в строгие рамки. Автор позволяет себе множество вольностей, и важно помнить, что мир Стен, помимо воли автора, – создание короля Карла Фрица. Неизвестно, решил ли он во время изгнания сознательно регрессировать технологии своего народа, чтобы усилить контроль над ним. Но все указывает на то, что этот искусственный рай – мир, технологически более старый, чем должен быть, поскольку власть навязывает технологический обскурантизм. Если предположить, что действие происходит в эквиваленте 1920-х, изгнание короля Фрица можно датировать примерно 1820-ми годами, когда Европа вступает в эпоху промышленной революции.

Стиль одежды еще больше запутывает читателя. Если мир технологически сильно отстает, мода, напротив, кажется современной. Между техническим архаизмом и нарядами, скорее относящимися к XIX и началу XX века, очевидно есть разрыв. Многие женщины носят дирндль – баварское платье, появившееся в 1870-х. Можно предположить, что это фольклорный элемент, использованный для усиления германской атмосферы, и, вероятно, так оно и есть. Однако Микаса и Хистория носят плиссированные юбки, которые появляются только в начале XX века. Карла Йегер на своей свадьбе одета в платье, сочетающее стиль ампир и длинные подолы, что относится скорее к 1910-м. Добавляет путаницы и атмосфера вестерна в арке о королевском правительстве: бар, похожий на салун, крытая повозка и, главное, стиль Кенни Аккерманна, напоминающий ковбоя или бандита.

Таким образом, Исаяма предоставляет себе полную свободу для создания воображаемого мира, отсылающего к современности. Он добавляет элементы жанра стимпанк, самым значимым из которых остается культовое устройство пространственного маневрирования. Между архаизмом технологических сфер, современными элементами и разрозненными стилями одежды, отсылающими к XIX веку, манга представляет вымышленное королевство, которое невозможно отнести к конкретному историческому периоду. Запутывая читателей, Исаяма незаметно готовит к открытию внешнего мира, гораздо более передового.

Внешний мир

Для персонажей и читателей дневник Гриши Йегера становится самым значительным поворотом в восприятии мира. В одном из трех томов спрятан элемент, неизвестный миру за стенами: фотография[135]. Этот первый контакт с внешним миром сам по себе меняет все. Человечество продолжает существовать за стенами, и его технологический уровень значительно выше. Через воспоминания Гриши мы открываем современность. Авиация активно развивается, широко используются дирижабли, а бипланы начинают заполнять небо над полями сражений. На улицах появляются первые автомобили, дымят фабричные трубы, и, что особенно примечательно, распространяется электрификация. В то время как персонажи и читатель (хотя тот уже начинает подозревать) ожидают обнаружить мир в руинах, они видят индустриализированное общество – эквивалент XX века. Военные корабли с гребными колесами Марли напоминают вторую половину XIX века[136], а первые трипланы отсылают к началу XX века[137]. Это мир в стадии перехода, далеко ушедший от архаизма застывшего во времени Парадиза.

Мы замечаем, что за двадцать лет, разделяющих описанный Гришей мир, прогресс, о котором он говорил, действительно произошел, ускорив гонку мировых держав за стратегические ресурсы. Технологии и атмосфера погружают читателей в 1910-е или 1920-е. Марли только что вышла из четырехлетней войны против коалиции Ближнего Востока, и новые военные технологии угрожают ее гегемонии, основанной на силе титанов. Мы видим военное использование дирижаблей для бомбардировок и высадки войск, появление бронированных поездов и современных линкоров, подобных дредноутам[138], обладающих огромной ударной силой. Повседневные предметы также отражают технологический прогресс – граммофоны и серебряные фотокамеры.

Мир явно отсылает к межвоенному периоду. Не случайно, что финальный акт битвы с коалицией Ближнего Востока, свидетелями которого мы становимся в битве за крепость Сальта[139], длился четыре года и проходил как война окопов. Это описание вызывает в памяти Первую мировую. Исаяма рисует мир в состоянии войны и перехода, предлагая историю, очень близкую к нашей.

История острова

Реставрация Рейсс

Легко поддаться обману европейских вдохновений «Атаки титанов», которые особенно впечатляют благодаря вплетению в повествование конкретных примет места и времени. За исключением Микасы и Хидзуру[140], играющих второстепенную роль, манга кажется переосмыслением европейской истории. Однако это может быть лишь деревом, скрывающим лес. Что, если произведение Исаямы незаметно