Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной - Клеман Драпо

скрытые и цензурированные технологии, Парадиз переживает небольшую техническую революцию, которая упрощает повседневную жизнь и обеспечивает ключевые военные успехи. Они позволяют вернуть Сигансину и окончательно избавить остров от титанов.

Милитаристский поворот

Как и в эпоху Мэйдзи, давление иностранных сил только усилилось, и угроза со стороны империи Марли становилась все более ощутимой. Однако эта ситуация также способствовала открытию Парадиза внешнему миру, что ускорило его стремительную модернизацию[144]. Благодаря прибытию наемников под предводительством Елены и работе пленных инженеров Марли, королевство быстро обзаводится железными дорогами. Развиваются транспорт и внутренняя экономика, и даже закладываются основы авиационной промышленности. Примечательна ирония Исаямы: Хидзуру, аналог Японии в мире «Атаки титанов», выступает в роли иностранной державы, которая презентует экономические перспективы, но при этом жадно поглядывает на ресурсы острова и связанные с ними возможности. Здесь не Япония оказывается под давлением Запада, а западный остров – под влиянием восточной страны. Это еще один исторический перевертыш, который автор использует в своем повествовании, вновь запутывая следы.

Когда Эрен начинает атаку на Марли, остров накрывает мощная волна нетерпимости. Он проявляется как среди народа, так и среди молодых военных. Эрен становится центральной фигурой движения, явно враждебного как внешнему миру, так и к традиционным военным элитам, которых считают некомпетентными и парализованными перед неизвестностью. Авторитет Дариуса Закли, Дота Пиксиса и даже Ханджи Зоэ подвергается резкой критике со стороны тех, кто называет себя йегеристами. Напряжение между фракциями достигает пика с освобождением Эрена – терактом, унесшим жизнь Закли, и захватом власти йегеристами. Власть на Парадизе снова переходит к новым правителям, причем они, похоже, пользуются значительной народной поддержкой. В центре йегеристской идеологии – образ спасителя Элдии, стремление вернуть былое величие и ксенофобские взгляды. Йегеристы во главе с Флоком Форстером состоят в основном из молодых военных, не участвовавших в битвах за Трост или Сигансину, и более старых солдат, жаждущих реванша за унижения со стороны Марли. Они проповедуют ретроградную идеологию, направленную на восстановление Элдии, и присваивают образ Эрвина Смита и боевой клич Разведкорпуса. Все это организовано вокруг королевы Хистории, которая, не вмешиваясь напрямую, осведомлена о заговоре Эрена и Флока с целью захвата власти.

Эта часть истории снова напоминает развитие Японии. После Первой мировой войны страна остается в тени западных держав. Несмотря на настойчивые требования правительства, на мирной конференции в Версале в 1919 году в итоговый договор отказываются включить пункт о «равенстве рас между нациями»[145]. Великобритания и США не желают видеть в «желтой расе» равного партнера. Параллельно с презрением западных стран к Японии, экономические и социальные преобразования эпохи Мэйдзи вызвали глубокие изменения, оттеснив часть населения и разрушив традиционные ценности. Новое поколение военных мечтает о величии, но ресурсов архипелага недостаточно для конкурентоспособной экономики. В 1920-е годы зарождается ультранационалистическое движение, поддерживаемое молодыми военными и частью мирного населения. Оно выступает за возврат к традиционным ценностям, восстановление величия имперской Японии и отвергает парламентаризм, позаимствованный у Запада. Сторонники движения прибегают к атакам на власть, включая убийства и вооруженные акции. 18 сентября 1931 года японские офицеры провоцируют инцидент в Маньчжурии, обвиняя в нем китайскую армию. Это приводит к молниеносному завоеванию региона Японией, и легкая и воодушевляющая победа подпитывает промилитаристские и экспансионистские настроения.

В 1930-е происходят многочисленные теракты и заговоры, организованные военными. Один из трех главнокомандующих армии убит в своем кабинете. 26 февраля 1936 года становится новым поворотным моментом: молодые офицеры устраняют противников своих планов – убивают министра финансов, хранителя печати, двух бывших премьер-министров и трех новых главнокомандующих армии. Другие члены правительства и военной иерархии едва избегают смерти. Несмотря на подавление мятежа офицеров и попытки смягчить напряженность между гражданским правительством и военными, инциденты предвещают триумф почти тоталитарного империализма, который случился с приходом к власти генерала Хидэки Тодзе.

Хотя события в арке войны за Парадиз происходят в более сжатые сроки, в них прослеживается та же динамика. Захват власти йегеристами, нейтрализация руководящих кадров, теракт против Закли и разжигание враждебных к внешнему миру чувств повторяют период японской истории. Трудно быть снисходительными к народу Парадиза, который, похоже, в большинстве своем радуется этим изменениям, несмотря на отдельные протесты. Здесь прослеживаются параллели с японским обществом 1930-х, которое, кажется, мирилось с атмосферой насилия или даже поддерживало ее. Слова Эдвина О. Райшауэра об отношении японцев удивительно напоминают эту снисходительность в «Атаке титанов»: «Мало стран, где общественное мнение так быстро оправдывает политические преступления – то ли из-за чистоты намерений их исполнителей, то ли из-за степени коррумпированности их жертв»[146]. Эту же снисходительность можно заметить в оправдании преступлений йегеристов и даже к Гулу Земли, хотя последнее выходит за рамки политики[147]. В намерениях Эрена и его последователей есть некая чистота, а предполагаемая коррумпированность или враждебность их жертв полностью оправдывает их уничтожение.

В конце истории флаги Парадиза украшены крыльями свободы с добавлением двух скрещенных ружей, подчеркивая милитаризм режима. Военные и народ с поднятыми кулаками кричат: «Спасение через борьбу», «Победи и выживи или проиграй и погибни», «К оружию». В этот момент Парадиз полностью пользуется затишьем, вызванным наивным планом Эрена, но вместо поиска мира остров, похоже, движется по пути войны. Это можно рассматривать как выражение милитаризма, укоренившегося в части японского общества 1930-х годов: война воспринимается как славная, а вокруг нее создается благородный образ поражения и самопожертвования.

Глава 3. Мифы и символы

Использование в художественной литературе мифов и символов из мировой культуры отнюдь не оригинально. Особенно в японском творчестве, которое всегда умело объединять разнородные элементы для формирования собственных мифологий. Авторы, оставаясь японцами, любят заимствовать элементы западных мифологий, во-первых, потому что они представляют собой экзотику, а во-вторых, потому что это великолепная площадка для конструирования миров. К этому добавляется прагматичный факт: с вестернизацией японской культуры в эпоху Мэйдзи, послевоенной оккупации и глобализации эти отсылки получили широкое распространение. «Атака титанов» не является исключением, ведь манга использует и переосмысливает символы, фигуры и мотивы европейской культуры. Тем не менее поиск таких отсылок – дело деликатное, особенно когда они не даны в явном виде.

Первая система верований, которая приходит на ум читателям, – это, конечно, скандинавская мифология. Именно она используется Исаямой наиболее очевидно и идеально вписывается в его германский мир. Так, имя Имир, крепость Утгард и великаны вдохновлены этой мифологией. Однако, хотя в произведении встречаются термины, вызывающие ассоциации с упомянутым культурным пластом, или элементы христианских повествований, сложно разграничить отсылки и мотивы и конкретные заимствования, тем более что автор может придавать