Если б эльфы были пчелами... - Виктория Кравцова

лекциях и показывают гравюры, потому я его и признал. Седая борода, завязанная узлом, чтобы не мешала при работе. На поясе — молот с рунами, выкованный еще его прадедом. Глаза будто не поддались старости: острые, оценивающие, смотрят на всех, словно прикидывают, из какого металла выкована их душа.

Рядом с самой низкорослой расой расположились их полные противоположности: тролли. Я видел этот народ впервые и был поражен их размером. Высокие, в три моих роста, но очень сутулые, с непропорционально крупными и длинными руками, свисающими почти до земли. Кожа похожа на камень: серая, с трещинами и наростами. У неподвижно сидящего во главе тролля она была белесой — знак невероятного возраста. Похоже, он видел еще рождение этих гор. Гигантов, одетых лишь в набедренные повязки из шкур, было всего с десяток, но их присутствие ощущалось физически — воздух вокруг них казался тяжелее. Даже мои пчелы предпочитали облетать их по широкой дуге, боясь завязнуть в этой плотной ауре. Тролли почти не двигались, словно действительно являлись частью гор.

И последние, но не по активности, гоблины. Эти мелкие, юркие, с острыми ушами, длинными носами, хитрыми глазками и зеленой кожей прохвосты скучковались в толпу под сорок особей. Главарем у них был кривоногий гоблин в явно трофейной броне, потому что она сидела на нем криво, не по размеру. На поясе у каждого расположилось множество амулетов, склянок и мешочков. Гоблины славились своим умением находить редкие травы и готовить сильные яды, так что их уважали и ценили за прекрасное знание природных ресурсов и нюх на выгоду. Я же на всякий случай проверил, хорошо ли закреплены и закрыты мои немногие пожитки — зеленые поганцы известны еще и своей любовью к мелкому воровству, просто ради развлечения. Они это называют гоблинской предприимчивостью. Ну-ну.

Солнце окончательно поднялось над амфитеатром, будто найдя свое отражение в пламени огромного костра. Все делегации заняли свои места и к центру вышел командир Торнваль, серьезный и сосредоточенный:

— Народы Мира! Собратья! Мы созвали сюда всех, потому что молчание больше невозможно, даже смертельно. Угроза, которую мы считали побежденной многие столетия назад, возвращается. Люди, представители самой жестокой и жадной расы Мира, которых мы изгнали в их порталы, вновь возвращаются. И если мы не объединимся, как это было в далекой Великой Войне, нас ждет не просто поражение. На сей раз весь наш Мир будет уничтожен.

Возражения, к моему удивлению, последовали сразу же от нашей группы. Один из высоких эльфов от Древа встал, откинув капюшон и явив всем холеное бесстрастное лицо, и спросил холодным голосом:

— На каких основаниях мы должны поверить в возвращение людей? Командир Торнваль говорит громкие слова. Но порталы надежно запечатаны, и печати на них проверяются регулярно. Наши специалисты не фиксировали никаких признаков пробоя.

С ним, не поднимаясь с места, согласился и директор Тарион, кивнув седой головой:

— Здесь я с вами согласен, достопочтимый. Паника, увы, плохой советчик. Возможно, речь идет о природных явлениях, которые интерпретируются как угроза?

На большом валуне, который выглядел так, будто прикатился в это значимое место осознанно, подскочил Брумгар, бряцая доспехами, громко выругался на гномьем — я разобрал только знакомое «шатхс» — затем перешел уже на всеобщий:

— Да не работают ваши хваленые печати! Три недели земля под горами дрожит, а в ней мы наши артефакты — людские, чтоб их… Железные цилиндры с неведомой энергией! И руны точно не наши, и никого из ныне живущих здесь. И следы там были свежие, людские. Вот и думайте, умники!

Зло сплюнув и с кряхтением сев обратно, гном показывал всем своим видом, что свое мнение высказал и менять его не собирается. После его слов в амфитеатре поднялось многоголосое шушуканье, но его перекрыл низкий гулкий голос, словно камни перекатываются в пещере:

— Тролли чувствуют. Камень… болит. Старые пещеры плачут. Земля говорит: что-то нарушает границы между мирами.

Тут же пискляво высказался гоблин-главарь, забравшись на пирамиду из своих подчиненных и размахивая возбужденно руками:

— А мы заметили, что духи прячутся! И звери все стремятся поглубже в чащу забиться, и птицы не поют. Мы считаем, что это оченно плохие знаки, оченно!

Живой помост покачнулся и носатый коротышка, взвизгнув, скатился вниз, скрывшись среди соотечественников. Однако, свое мнение сказать он успел. Львица тоже поддержала Торнваля, ее раскатистый голос с рычащими нотками пробирал до мурашек:

— Мы, зверолюды, тоже чуем неладное в последние дни. Земля говорит с нами через духов природы, и они чувствуют что-то неладное, чужое.

Встал уже второй высокий эльф и махнул рукой и, прерывая все разговоры, громко возразил:

— Движение земной Тверди, миграция животных из-за плохой погоды — все ваши доводы могут объясняться десятком причин, никак не связанным с людьми и их прорывом.

Я был крайне удивлен. Всегда считал, что те эльфы, что связаны напрямую с Великим Древом, очень тонко чувствуют Мир и любые колебания в нем. Однако сейчас перед собой видел непробиваемых остолопов, которые не ощущали даже отголоска той тревоги, что понемногу окутывает все, что нас окружает.

Орки, похоже, были того же мнения. Каргош, не сказав ни единого слова, медленно поднялся со своего места. Поднятый вновь посох глухо позвякивал костями в такт шагам старого шамана, что направил свои стопы прямо к центральному костру. Будто отзываясь на силу тотема, земля тоже ритмично вздрагивала. Зарка неотступно следовала за ним, ступая босыми ступнями по холодному камню, неся ритуальную чашу с порошком, и напевая все громче и пронзительнее. Орки поддержали ее своими голосами, многократно отразившимся от стен — будто буря спустилась с небес, грохоча и волнуясь среди нас.

А дальше начался ритуал, который я уже видел раньше: Каргош бросил в костер порошок из поднесенной с поклоном чаши и дым изменился мгновенно, набрякнув густой фиолетовой тяжестью. И снова горечь полыни, металла и чужой, едкой магии. Образы на этот раз были гораздо четче, будто получив подпитку от местной природной силы.

В небе появился разлом, как трещина в реальности, из которой льется яркий неестественный свет — холодный, белый, так не похожий на солнечный. По некогда цветущим землям помчались огромные железные конструкции, перемалывая своими чудовищными колесами почву, а рядом — люди в массивных доспехах, покрытых странными мигающими огоньками. Лица