Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей - Мария Минц

Розамунда дёргается.

Я чувствую неимоверное облегчение, да такое, от которого невольно наворачиваются слёзы. Снова кричу:

— Пожалуйста! Седрик! Посмотри сюда! Не надо! Они не стоят того!

Чёрная морда разворачивается ко мне. Глаза — два раскалённых золотых омута — задерживаются на мне на секунду. Я встречаю взгляд дикого зверя, хищной рептилии, которая не способна на человеческие чувства.

Но спустя секунду этот взгляд смягчается, и я вижу в нём узнавание. И слышу… или чувствую низкое вибрирующее рычание, похожее на недовольный вздох.

Он слышит меня.

Он понимает, что я пытаюсь ему сказать.

Но отпустить не готов.

И тут он делает то, чего я точно не ожидала!

Дракон вскидывает голову, и, словно желая продемонстрировать своё недовольство, одним точным движением подбрасывает обоих в воздух. Эван и Розамунда взмывают на добрых пару метров, одновременно испуская два одинаково жалобных вопля. Дрыгают ногами и руками, пытаются ухватиться за воздух, но тщетно.

Дракон ловит их, перехватив в воздухе, и снова подкидывает. Как кот, который играет с мышью.

— А-А-А-А-А-А!!! — слышу визг Эван. — ОСТАНОВИСЬ! ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАНОВИСЬ, ЧУДИЩЕ!!!

Он судорожно выхватывает из-за пазухи кинжал — тот самый, с зелёным отравленным лезвием — и в отчаянном порыве бьёт дракона по чешуе.

— Эван, стой! — вырывается у меня панический крик. Чёрт возьми, я совсем забыла про этот кинжал.

Раздаётся звонкий металлический “хрясь!” Лезвие раскалывается, разлетаясь на осколки, которые падают на землю.

Чешуя остаётся целой. На ней не осталось даже царапины.

— Н-нет… — Эван хрипит так, будто мир рушится у него под ногами. — Н-не может… так… быть…

Розамунда рыдает, трясясь всем телом, как мокрая тряпка на ветру. Эван дёргается — уже без попыток сопротивляться, просто в истерике.

Несколько взмахов чёрных крыльев, и дракон мягко снижается, словно тяжесть двух людей в его пасти ничего не значит. Он аккуратно ставит Эвана и Розамунду на землю, будто боится сломать, — и в тот же миг взрыв тёмного пламени окутывает его фигуру. Когда огонь гаснет, на месте чудовища стоит мужчина.

Высокий. Бледный. С непослушными чёрными волосами, разметавшимися по плечам. В расстёгнутой на груди рубашке, в вырезе которой ещё мерцают следы золотисто-чёрной чешуи. Взгляд — холодный, прямой.

При взгляде на него у меня дрожат ноги и упоительно-сладко тянет в груди.

Седрик.

Эван, едва удерживаясь на ногах, таращится на него такими круглыми глазами, что кажется — ещё чуть-чуть, и они выскочат из орбит. Розамунда судорожно зажимает рот ладонями. То ли боится закричать, то ли едва сдерживает тошноту.

“Немудрено,” — холодно думаю я, — “после такого-то полёта.”

— Так ты… и впрямь дракон?.. — сипит Эван. — Это… невозможно…

— Заткнись, — коротко велит ему Седрик, и Эван немедленно умолкает, издав непонятное бульканье.

Седрик делает шаг вперёд, и Эван пятится, как загнанный кролик. Они с Седриком примерно одного роста, но от страха мой бывший жених так съёживается, что кажется карликом на фоне Драггана.

От меня не укрывается жадный взгляд, который Розамунда кидает на Седрика. Он тут же сменяется завистливым, когда она переводит глаза на меня.

Поразительно. В таком положении у неё ещё есть силы разглядывать мужчин!

Тем временем Седрик нависает над Эваном, который совсем уж скрючивается. Брезгливо дёрнув верхней губой, хватает Эвана за шиворот и поднимает над землёй. Одной рукой.

Я такое уже видела, но эта небрежная демонстрация силы, как и в прошлый раз, просто потрясает.

— Слушай меня внимательно, гниль, — вкрадчиво говорит Седрик, пристально глядя на безвольно обмякшего в его хватке Эвана, — сейчас ты пойдёшь в дом. Немедленно. И принесёшь все бумаги, которые пытался подсунуть Джине.

Эван глотает воздух, словно рыба на суше.

— Н-но они… — Он захлёбывается, переводя взгляд то на свои дрожащие руки, то на расколотые осколки лезвия на земле. — Они же… это были… важные… документы…

Глава 62

— Мне плевать, — произносит Седрик ровным голосом, но от него у меня кровь стынет в жилах. У Эвана от страха и вовсе перекашивается лицо, — Принеси их. Живо!

Эван, всхлипнув, роняет взгляд вниз и торопливо кивает несколько раз подряд, как будто надеется, что это спасёт его шкуру.

Он несётся в дом, спотыкаясь о собственные ноги, и через минуту возвращается с пухлым свёртком бумаг, прижатыми к груди так, словно они могут его защитить.

Я смотрю на него и вдруг ловлю себя на том, что не испытываю к нему ничего, кроме брезгливости. Образ прежнего Эвана — блестящего и безукоризненного галантного красавца — рассыпался в мелкую пыль, оставив после себя только подлое съёжившееся ничтожество, пугающееся собственной тени.

Седрик ничего не говорит. Он резко выбрасывает ладонь вперёд, и я успеваю заметить, как по его запястью и пальцам молниеносной дорожкой вспыхивают золотистые искры. Словно от дыхания дракона, прорывающегося сквозь человеческую оболочку.

Сердце у меня замирает. Никак не могу привыкнуть к тому, что Седрик — дракон.

— Положи, — коротко велит Драгган Эвану.

Тот вздрагивает и роняет бумаги на землю. Руки у него трясутся так, что свёрток ещё немного — и рассыпался бы сам.

Седрик делает шаг вперёд.

Не дожидаясь пояснений, я резко втягиваю воздух.

Пламя вырывается из самой ладони. Узкая струя, похожая на язык сияющего света, вспыхивает ослепительным золотом, и бумаги мгновенно вспыхивают, белея, корчась и исчезая с лёгкими вспышками.

Через пару секунд на земле нет уже ничего. Даже чёрной крошки пепла.

Эван издаёт протяжный горловой вскрик, словно получил удар в самое сердце. Розамунда молча закрывает лицо ладонями.

Однако от меня не укрывается, что она продолжает стрелять глазами в сторону Седрика сквозь раздвинутые пальцы.

И в этот момент мне невольно становится смешно. Надо отдать должное Розамунде, даже в такой критической ситуации она остаётся верной себе.

И вдруг — БАМ!

Глухой хлопок. Тихий, но резкий.

У Эвана за пазухой что-то вспыхивает и тут же гаснет, оставив после себя запах озона. Мой бывший жених дёргается, хлопает себя по груди, не понимая, что произошло.

Ещё одна вспышка — уже у Розамунды, прямо из её декольте. Она вскрикивает, судорожно прикрывшись руками. На её лице — паника и боль, словно в вырез платья свалилась оса и от души её тяпнула.

Что за чёрт?!

Я инстинктивно кидаю взгляд на Драггана. И не ошибаюсь.

Седрик приподнимает бровь. На его лице проступает мрачная усмешка.

— Значит, я не ошибся, — хмыкает он, — у вас действительно были копии. Только не думал, что вы окажетесь так глупы, что