Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей - Мария Минц

— У меня, как и у всех драконов, есть способность к гипнозу и манипулированию памятью. Я не люблю этим пользоваться… — его глаза сверкают, будто пронзая Эвана и Розамунду насквозь, — но сейчас ситуация безвыходная. Гленду нужно освободить как можно скорее.

Эван дергается, словно пойманная на крючок рыба.

— Мы… мы не будем… — заикается он, но Седрик даже глазом не ведёт в его сторону.

И Эван тут же срывается на крик:

— Рози! Что ты делаешь? Рози!! Ты что, поверила в этот блеф? Да он просто хочет нас запугать… РОЗИ!!

Розамунда не обращает на него ни малейшего внимания. Она пошатываясь, встаёт и делает шаг в сторону двери.

— Розамунда, — спокойно, но так, что дрожь пробегает по спине, говорит Седрик, — ты обязана подчиниться. Ты знаешь, где Гленда. Ты сейчас же пойдёшь и приведёшь её сюда!

Её глаза расширяются от ужаса, губы шепчут что-то бессвязное, как будто она ведёт внутреннюю борьбу. Я вижу, как тело её дрожит, руки сжаты в кулаки, но внезапно она поддаётся — словно не сама, а кто-то другой направляет её волю.

— П-поняла… — шепчет она, почти беззвучно, но мне слышно каждое слово.

Седрик одобрительно кивает, а она, словно марионетка, идёт к дальней стене.

Я сжимаю кулаки, не в силах оторвать взгляда от происходящего. Эван что-то поскуливает, но мне плевать на него.

Как заворожённая, я наблюдаю за тем, как она нажимает на какую-то маленьую панель, почти полностью слившуюся по цвету со стеной.

Половина стены беззвучно отъезжает в сторону, и я вижу темный проём и верхнюю часть лестницы, ведущей вниз. Из проёма тянет прохладным воздухом, который пахнет затхлостью и пылью.

В груди горячо и тревожно — я боюсь за Гленду, но одновременно чувствую надежду. Седрик стоит рядом со мной и тоже не сводит взгляда с происходящего.

Розамунда, качнувшись, делает шаг в проём. Темнота словно поглощает свет. Розамунда спускается по ступенькам. Я не могу видеть, что там внизу, но слышу, как скрипят её шаги, как слышится шуршащее эхо от её прерывистого дыхания.

Глаза Седрика внимательны, как никогда, они не отпускают ситуацию ни на мгновение.

— Всё будет хорошо, — шепчу я сама себе, сжимая руку. — Она вернётся…

Седрик кивает, поворачиваясь ко мне:

— Гленда вернётся. И никто больше не сможет использовать её против нас.

Я чувствую лёгкое, но уверенное тепло в груди: первый шаг к спасению сделан. И теперь, с каждым мгновением, мы приближаемся к тому, чтобы вернуть Гленду и положить конец всем этим ужасам.

Но почему меня не отпускает сильное чувство давящей тревоги?!

Глава 64

Розамунда появляется в дверном проёме бесшумно, больше похожая на безвольную тень. Шаткая походка, стеклянный взгляд, губы шевелятся, бормоча что-то бессмысленное.

Я вздрагиваю. Она должна была вернуться вместе с Глендой! Почему она одна?!

— Ну? — Седрик делает шаг вперёд, тон его напряжённый, но спокойный. Кажется, не я одна занервничала. — Где она?

Розамунда останавливается посреди гостиной и обхватывает себя руками, словно ей вдруг стало холодно. Медленно поднимает голову.

— Я… не смогла… разбудить… — выдыхает она, и я вздрагиваю: настолько пустые у неё глаза. Как у куклы. — Она не встаёт. Не слышит. Не двигается…

От её голоса меня бросает в ледяной пот. Я ощущаю, как подкашиваются колени, и в следующий миг страх толкает меня вперёд.

— Что значит “не смогла разбудить”?! — не выдержав, кричу я, — Где она?! Что с ней?

Перед глазами тут же встает клинок-поглотитель, который Розамунда держала над Глендой. Неужели он всё-таки успел вытянуть у Гленды душу?

Розамунда моргает, как сова, кажется, окончательно потеряв способность мыслить внятно. Что-то бесвязно шепчет про «тёмную комнату», «холод», «спит», но я больше не слушаю.

Я отпихиваю её и лечу по лестнице вниз.

— Джина! — за моей спиной звучит голос Седрика, твёрдый, настойчивый. — Подожди!

Но ждать я не могу. Не хочу.

Перескакиваю через ступеньки, едва не поскальзываясь на влажном камне, путаюсь в платье — плевать! — и рвусь к двери в подвал. Запах спертости и сырости ударяет в нос, а сердце стучит так, будто пытается вырваться наружу.

Глаза привыкли к темноте почти сразу — и я вижу её.

— Гленда… — выдыхаю я, и голос срывается.

Она лежит на грязном полу, будто забытая сломанная кукла. Лицо белее извести, губы едва заметно подрагивают. Глаза закрыты. Она даже не дышит… нет, дышит, но слишком поверхностно, будто каждую секунду может остановиться.

— Гленда! Гленда, слышишь меня?! — я падаю рядом на колени, хватаю её за плечи. Трясу, шлёпаю по щекам. — Открой глаза! Пожалуйста, открой!

Ничего. Ни звука, ни движения. Веки плотно закрыты. Она будто в коконе чужой магии.

Сзади раздаются тяжёлые шаги. В подвал спускается Седрик.

— Чёрт… — выдыхает он тихо, но так, что у меня мурашки пробегают по рукам.

Он подходит, опускается рядом со мной на колено.

— Позволь мне, — сухо говорит он. Я молча отодвигаюсь. Драгган наклоняется над Глендой.

— Она жива, — говорит он, проверив её дыхание и пульс, — но в глубоком магическом обмороке. Её до этого довели… — он резко обрывает, стиснув зубы, — позже разберёмся. Сейчас главное — вытащить её отсюда.

— Что такое магический обморок? — бестолково спрашиваю я, от безысходности вцепившись в незнакомое словосочетание. Лишь бы не думать о худшем, — Это опасно? Она будет жить?

Седрик кидает на меня быстрый взгляд. Чуть колеблется и отвечает:

— Магический обморок — это защитная реакция. Когда организм не выдерживает давления чар или страха, сознание буквально отключается, чтобы не погибнуть. Это как глубокий сон, только вызванный не природой.

— Так она будет жить? — настаиваю я.

И сердце тревожно сжимается: взгляд у Седрика становится жёстким.

— Если воздействие было слабым или кратким, человек приходит в себя сам. Если сильным — придётся выводить её постепенно, осторожно, — бросает он, — с ней что-то сделали…

— Сделали! — подхватываю я и быстро рассказываю о клинке-поглотители.

И тут же опрокидываюсь в дикую панику: лицо у Драггана каменеет.

— Понятно, — сухо бросает он, — это уже намного серьёзнее.

Он встаёт и подхватывает Гленду на руки так бережно, будто боится сломать.

Я тоже поднимаюсь с колен и, не имея никакого понятия, как помочь подруге, хватаю её за безжизненно повисшую руку.

И мы поднимаемся по лестнице — он с Глендой в руках, я рядом, дрожа, будто меня окатило ледяной водой.

Наверху Седрик осторожно укладывает Гленду на диван, будто она сделана из тончайшего стекла. Проводит ладонью над её лицом, проверяет поток магии — и хмурится