Аудит одуванчиков - Эндрю Гивлер

картины мастеров эпохи Возрождения. В одной из комнат стояло пианино, заколдованное так, чтобы вечно играть по кругу все утраченные произведения Шопена. Это было довольно круто, я думаю. Поскольку бессмертные фейри не могли создавать свои собственные произведения искусства, а только красть их, они были здесь.

Я полагаю, настоящий художник заявил бы, что бессмертие того не стоит, что он не может жить без своего искусства, своей страсти. Но все, что у меня есть, - это фальшивый диплом по английской литературе, и я думаю, что предпочел бы бессмертие. Видимо, трава всегда зеленее на другой стороне или что-то в этом роде.

Несмотря на все великолепие и блеск Голдхолла, Эш думала только об одном.

"А каков мир смертных?" - спросила она, когда мы проходили мимо пропавшего Пикассо, который, как мне показалось, висел на стене без охраны, как обычная картина.

"Что ты имеешь в виду?" спросил я, удивляясь. "Ты что, никогда там не была?"

"Я никогда не покидала Голдхолл", - сказала она мрачным тоном.

"Подожди, правда?"

"Мама говорит, что там слишком опасно. У нас слишком много врагов. Только Мэв бывала за пределами этих стен".

Я замолчал на мгновение, переваривая эту новость, пока мы шли, все еще держась за руки. Королева сказала мне, что хочет восстановить силу своего народа. Я не знал, что времена были настолько плохими, что она не позволяла своим дочерям выходить на улицу. Я не хотел оказаться в какой-то странной ситуации Рапунцель. К тому же, если она беспокоилась, что не может защитить своих дочерей, то как она могла защитить меня от моих врагов?

"Правда ли, что ваш король тоже живет в мраморном доме?" спросила Эш.

"Ну, это белый дом", - сказал я, медленно соединяя точки. "Я не знаю, действительно ли он сделан из мрамора. Он гораздо меньше, чем твой дом. Кроме того, мы называем его президентом, а не королем. Мы очень щепетильны в этом вопросе. Была война и все такое".

"А в чем разница?"

Я на мгновение задумался, пытаясь объяснить, как работает разваливающаяся демократия бесчеловечной фейри, которая никогда не покидала двухсот стен своего мраморного замка.

"Наверное, это примерно одно и то же", - сказал я, пожимая плечами. "Мы просто чувствуем себя лучше, притворяясь, что все по-другому". Я вдруг вспомнил, что разговариваю с дочерью королевы. "Без обид", - поспешно добавил я.

Эш только улыбнулась.

"Я всегда хотела увидеть мир смертных. Все, что я читала, говорит о том, что это так интересно". Она указала жестом на еще одно бесценное произведение искусства, висевшее на стене. "Любое место, где есть такие чудеса, должно быть действительно волшебное".

Я не мог не рассмеяться над иронией судьбы принцессы фейри, желающей посетить "волшебные" земли смертных. Лицо Эш вытянулось, и ее рука ослабла.

"Ты смеешься надо мной", - сказала она слегка горьким тоном.

"Нет!" запротестовал я, похлопывая ее по руке, прежде чем она успела полностью отстраниться. "Ну, да, но не над тобой. Мы, смертные, сказали бы, что это волшебное место. Бесконечные залы замка королевы - это что-то из сказки, и большинство людей отдали бы все, чтобы увидеть это хотя бы раз".

В этот момент мне пришло в голову, что, хотя мне ужасно не везет - ведь у меня украли душу, - мне тоже повезло увидеть эти чудеса. Маленький миг благодарности среди бури моей жизни.

"По правде говоря, мир смертных не так уж и отличается, миледи, - сказал я, возвращаясь к теме разговора. "У нас те же цвета, мы дышим тем же кислородом. Просто у нас есть электронная почта".

"А что такое электронная почта?" - спросила она, и в ее голосе больше не было обиды.

Где-то за спиной я услышал смешок Алекса. Как вообще можно объяснить, что такое электронная почта, бессмертному, который никогда не видел компьютера?

"Это как с одуванчиками, только еще более отвратительно".

Она весело рассмеялась, забыв о прежнем напряжении, и чуть крепче сжала мою руку. Я не мог прийти в себя от того, насколько это отличалось от моей встречи с Таней. Там все было по-деловому, с переговорами. А это было... весело? Мне было весело?

"У меня есть вопрос, - сказал я после нескольких минут приятной прогулки. "Я заметил, что у тебя тоже есть Уиллоу".

Она подняла правую руку, и в ней вспыхнуло веселое пламя. Я скопировал ее движение, подняв свободную левую руку, и мысленно подтолкнул Уиллоу. Второй огонь осветил комнату, заплясав на моей руке. Я не мог не заметить, что ее пламя было немного ярче, немного больше. Оно горело ярким оранжевым цветом, в то время как в моем пламени плясали голубые полоски.

"Кстати, очень впечатляюще, как ты это сделал", - сказала она, глядя на свое пламя. "Очень редко Уиллоу связывается с кем-либо".

"С тобой он тоже связан", - ответил я.

"Огонь находится в ведении Дома Осени". Она пожала плечами. "В этом вопросе особого выбора не было".

"Должен признать, - сказал я, следуя за ней в очередную галерею изысканных утерянных произведений искусства. "Я не очень понимаю, что за титулы здесь у всех. В мире смертных мы бы назвали тебя просто принцессой. Но ты и твои сестры связаны с временами года, а еще есть лорды... стихий?"

"На самом деле все очень просто". Эш остановилась перед стеклянной коробкой, в которой хранился старый документ. Мои глаза скользнули по нему, прежде чем в шоке отпрянуть назад. Как человек, переживший опыт американского государственного образования, это был первый документ, который я узнал самостоятельно. Мой взгляд устремился в самый низ, где он заметил ряд знакомых имен. Вашингтон. Джефферсон. Адамс. Хэнкок. Если только я не полный идиот, то был уверен, что вижу долбаную Декларацию Независимости. Кто-то украл ее. Я решил не спрашивать. Я не хотел знать.

"Моя мать - Королева всех фейри", - произнесла Эш, подняв палец. "Каждая из ее дочерей - глава дома определенного сезона. Мы должны помогать ей править в течение своего срока. Поскольку сейчас весна, моя сестра Таня служит ее правой рукой. Поэтому мы