Семиградье. Летопись 2. Травы на Пепле - Егор Александрович Данилов

– Успокойся, Квинт. – Стоявшая рядом женщина положила руку ему на плечо. – Разве ты не видишь, это не гуддары?

– Чужаки! Все равно чужаки! Что смотрите? Проваливайте, пока живы! – В руке у крестьянина возник топор.

Караванщики не стали спорить и поехали дальше. Похоже, деревню подожгли княжеские войска, хотя в этом, казалось, не было никакого смысла. Амаль, однако, знал, что издавна жернова войны стирали в пыль целые поселения, а на смоченном кровью пепле уже тянулись к Светилам колючие травы холодной жажды слепого возмездия.

Отъезжая от деревни, они заметили несколько тел. Раскинув руки, животом к земле лежала женщина в залитой кровью рубахе. Рядом с ней на спине – окровавленный мужчина. Неподалеку сидело двое детей. Их лица были бесцветны, как выжженная Азрахом кость, оставленная в песках. Инас хотела придержать хаймана, но Амаль потянул ее за собой:

– Ты не сможешь ничего изменить, а у них наверняка есть родственники. Поехали, пока старшие не появились здесь и не пролилась новая кровь.

Вечером, когда караван остановился на привал, никто не хотел ничего обсуждать. В глазах застыла скорбь, словно это они были виновны в случившемся. Башир отстраненно ковырялся в зубах палочкой, Расул в который раз перебирал припасы, Махир сидел на камне и полировал нож, Инас с Амани крутились у костра, не поднимая взгляд, остальные расположились вокруг, каждый погруженный в свои мысли. Пустыня давно не знала больших войн, и альмауты успели позабыть, как это бывает.

Амаль взглянул на Завесу. Низкие Азрах и Асфара с трудом пробивались через кроны деревьев. Им не было дела до горя живых. Их движение ничуть не изменилось. Сестра пряталась за брата, чтобы опуститься за горизонт. А ведь именно Светила в конечном итоге были причиной происходившего сейчас в Семиградье. Они да падение Башен, за которым стояли таинственные Сеятели.

Амаль выругался и погрозил кулаком безмятежному Азраху. Амани, словно заметив это, тихо запела, покачивая бедрами в такт мелодии. Злость, бурлившая в сердце авала, начала отступать, а с последними лучами над лагерем снова стали звучать голоса. Они не могли изменить прошлое, но будущее все еще было в их руках.

***

Серые горы встретили малый караван Фарехов леденящим ветром. Снежные шапки кутались в разноцветных перьях Завесы, а угрюмые пепельные камни под копытами хайманов были совсем не похожи на те, что устилали дорогу на перевале Тавил. Здесь начинались владения гуддарских князей, и очень немногие из альмаутов когда-либо заходили так далеко за чашу. Земля за факелом дышала жаром, здесь же они столкнулись с пронизывающим до костей холодом, от которого было практически невозможно скрыться. По ночам Амаля согревала Инас, остальным же приходилось тяжелее.

– Похоже, я успел позабыть, какой здесь мороз, – стуча зубами, ворчал по утрам Расул. – Иначе приберег бы для каждого еще одно одеяло.

– Так вот кто виноват, что я не чувствую своих ног, – усмехался в ответ Башир. – Ну ничего, до Бьёрнстада недалеко. Может, и встретим кого по дороге, прикупим пару одеял…

– Уж лучше никого не встречать, – возражал Махир. – Холод плохо, но еще хуже проверять на себе дикие гуддарские нравы. Похоже, кригары в бешенстве, раз уж такое творят в деревнях…

– Как бы все это не сказалось на цели нашего путешествия, – говорил Амаль, мысли которого занимало предстоящее общение с князем.

Два народа стремительно копили обиды друг к другу, и не было никакой уверенности в том, что вмешательство альмаутов может что-то изменить. Тем не менее они должны были попытаться и сделать все возможное для примирения. Насколько проще бы все было, не подними аристократия Семиградья восстание и не примкни к нему император. В союзе с альмаутами и кайанцами либеры легко остановили бы прочих врагов. Так не часть ли это Плана Аврелия? Не проделки ли тех самых Сеятелей, расшатывающих политическую ситуацию именно сейчас? Но зачем им это? Чего конкретно они добиваются? И каким будет их следующий ход?

Амаль все чаще размышлял о тайном обществе, про которое говорила Амани. О том, что происходящее – часть какого-то Плана, думал и муалим Ирфан – один из самых мудрых людей на всю Пустыню. Было совершенно неясно, как остановить этот План, но авал поклялся себе, что сделает все возможное. В конце концов, вполне вероятно, именно это и составляло Путь, по которому, похоже, его вела Амани, а может быть, и сам Галибз, сын Фарет-Ха, древний правитель шуэлла, народа, однажды уже проигравшего свою битву и ставшего альмаутами.

Оборот за Оборотом они все выше поднимались в горы. Хлопья Завесы становились ближе, казалось, еще немного и она накроет всадников, превратив окружающий мир в зыбкий мираж. Расул переживал, что запасы подходят к концу, но он же успокаивал всех словами:

– Если верить картам, мы уже совсем близко. С голоду не умрем.

– Ну смотри мне, – подшучивал Башир. – Умрем или замерзнем, а виноват все равно ты.

– Очень смешно… Я же не думал, что кое-кто начнет есть за двоих!

Башир и правда последнее время налегал на еду. Впрочем, как и остальные: холод пробуждал у караванщиков аппетит, да такой, что в Пустыне на них посмотрели бы с удивлением.

– Хватит препираться. – Махир поднял руку. – Смотрите, впереди, кажется, дом.

Амаль вгляделся в даль, но не увидел ничего, кроме однообразного каменистого пейзажа да редких снежных пятен на нем. Остальные тоже примолкли, кое-кто приподнялся в седле.

– Ничего не вижу, – высказался Амаль.

– Увидишь. Подъедем ближе, и увидишь.

Было похоже, что шпион уверен в своих словах. Через некоторое время стало ясно, что он прав. Впереди, между камней, приютилось странное сооружение: двускатная крыша, поставленная прямо на землю.

– Х-ха, – усмехнулся Башир. – Таких домов я еще не видал.

– Это гуддарская постройка, – пояснил Амаль. – Чтобы сберечь тепло, они присыпают крышу землей. Взгляни, на ней даже растет трава.

– Дикари, – бросил Расул.

– Кто знает, как бы здесь жили альмауты… – протянул авал. – Так или иначе, мы здесь гости, ведите себя уважительно.

Когда караванщики подъехали еще ближе, из дома выскочили двое детей. При их виде Амаль вспомнил либерскую деревню, но постарался быстрее прогнать эти мысли прочь. Караванщики поздоровались и попросили позвать родителей. Оказалось, что дети не знают, где хозяева дома, и просто остановились в нем переночевать. Сами они были сиротами, утверждали, что бегут