Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной - Клеман Драпо

в «Атаке титанов» предлагает новую вариацию, сохраняя материалистическую природу повествования. Ведь именно гностическое вдохновение миром-тюрьмой и демиургом-надзирателем, кажется, направляет историю Парадиза. Карл Фриц – скорее меланхоличный демиург, желающий перед уничтожением дать своему народу иллюзию рая. Он создает полностью искусственный мир с его историей, временной структурой и политической системой. Мир Стен – тюрьма для народа Имир, который, сам того не зная, ожидает «справедливого» наказания за свои грехи. Фриц тщательно систему ограничений: от титанов, угрожающих людям снаружи, до стирания памяти и репрессивного режима. Мир Стен расплачивается кровью и правдой. Установив эту клетку, Фриц уходит и оставляет бремя своих решений на своих потомков. Пакт о ненападении и воля первого короля – цепи, сковывающие его наследников при передаче Титана Прародителя. Несмотря на его отсутствие в повествовании, Карл Фриц остается персонажем, чье влияние наиболее ощутимо в произведении, он проявляется через Ури или Фриду. Его утопия не обходится без насилия, что заставляет читателя сомневаться в логике правителя. Как можно верить в этот рай, когда Военная полиция и ее бригады уничтожают все, что угрожает порядку? Эти военные формирования играют роль архонтов гностицизма – репрессивной системы, ответственной за поддержание народа в невежестве. Знание становится естественным предметом первой части повествования, разворачивающегося исключительно на Парадизе. Знание воспринимается как возможное спасение, способное разрушить тюрьму. Эта арка – не просто рассказ о восстании против монархической власти, а бунт против искусственного порядка и иллюзорного мира Фрица, где появляется возможность освобождения. К сожалению, это знание – также бремя, которое нужно нести. Пробуждение не дается легко. Оно открывает дверь в мир войн и в конечном итоге приводит к апокалипсису. Но это знание касается мира, а не человека. Истинный «гнозис» достигается Эреном в конце, в пробуждении, одновременно спасительном и трагическом. Тот, кто думал, что знает, не знал самого себя. Финал знаменует фатализм знания: он никогда не был свободен.

Завершая параллель с основной историей манги, отметим, что Фриц действует подобно гностическому демиургу. Он повторяет заповедь библейского Бога (который в гностицизме и является Демиургом), обращаясь к своим дочерям на смертном одре и говоря о будущем: «Плодитесь и размножайтесь, наполняйте землю и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, над птицами небесными и над всяким животным, движущимся по земле»[161]. Эта заповедь перекликается с фаталистическим витализмом его потомка Зика, который видит жизнь как силу, побуждающую существ к размножению в абсурдном цикле жизни и смерти.

Апокалипсис по Эрену Йегеру

Как мы уже увидели, иудейско-христианская традиция стала источником вдохновения для Исаямы. Некоторые элементы истории, такие как культ Стен, напрямую отсылают к христианской вере с ее архитектурой зданий, декором, ритуалами, одеждой и даже объектом поклонения. Этот культ почитает трех святых Стен, что перекликается с идеей Троицы из христианской религии. Упоминается даже Бог[162], который якобы воздвиг стены для защиты своих верующих. Названия Стен, а по аналогии и имена дочерей Имир, заимствуют свое значение из христианства. В цистерцианской традиции[163] Дева Мария ассоциировалась с розой без шипов, что на латыни выражается фразой Maria, rosa sine spina. Здесь мы находим три имени, а также spina, которое этимологически дало в английском языке слово spine (позвоночник), а во французском прилагательное spinal, связанное с частью позвоночника. Нетрудно заметить такое совпадение. И как не упомянуть вымышленное имя Хистории – Криста, которое неизбежно отсылает к Христу?

В процессе создания финальной арки Исаяма черпает вдохновение из одного из библейских текстов – Апокалипсиса Иоанна. Этот текст, часть Нового Завета, парадоксально является одним из самых известных, в основном благодаря художественной и символической ценности, но также одним из наименее понятных из-за сложности и богатства содержания. Термин «апокалипсис», этимологически означающий «откровение», вошел в повседневный язык как обозначение катастрофы. Этот рассказ, авторство которого приписывается Иоанну Патмосскому, описывает конец света в последней и страшной битве между Богом и его народом с одной стороны и Сатаной с вдохновленными им земными силами – с другой. Старый мир разрушается в битве, которая завершается окончательным поражением врага и наступлением Небесного Иерусалима, царства Бога на Земле.

Апокалипсис Иоанна делится на две части. В первой мы видим суд Бога над человечеством. Семь печатей ломаются, на мир обрушиваются бедствия, появляются четыре всадника, и повествование завершается представлением 144 000 избранных из всех народов, которые своим поклонением и клятвой Богу прерывают катастрофу. Вторая часть – финальная битва между божественными силами и силами Сатаны. Она начинается с появления великого дракона, который преследует беременную женщину, символизирующую мать человечества. Следует страшная битва между небесными ангелами и драконом с его падшими ангелами. Раненое существо низвергается на Землю, где продолжает преследовать женщину, которую в конечном итоге защищает Бог. Тогда дракон решает воевать с остальными ее детьми, народом божьим. Из вод поднимается первый зверь Апокалипсиса, которому дракон передает свою силу. Благодаря мощи и чудесам, существо очаровывает часть людей. Затем из земли появляется второй зверь, выступающий лжепророком, устанавливающий культ первого зверя через лживые речи, чудеса и обаяние. Гнев Бога обрушивается на мир и на тех, кто отвернулся от него. С небес спускаются семь ангелов, каждый с чашей, и изливают на мир ужасные бедствия. Вавилон, город всех грехов, названный «Великой Блудницей», разрушен. Из небес появляются Христос и небесное воинство, которые обрушиваются на зверя и лжепророка, бросая их в огненное озеро. Архангел Михаил окончательно побеждает дракона, воплощение Сатаны, и низвергает в бездну, запечатывая на тысячу лет. Спустя тысячелетие происходит финальная битва, завершающаяся бесповоротным поражением Дьявола и Судным днем. Все люди, живые и мертвые, судятся по их делам. Наконец, на Землю спускается Небесный Иерусалим – царство Бога, доступное оставшемуся человечеству, завершающее историю и приносящее свет в мир.

Трудно не провести параллель между текстом Апокалипсиса Иоанна и финальной аркой манги. Конечно, идея не нова, и Исаяма не первый японский художник, использующий христианский Апокалипсис для разрушения своего мира. Однако он сохраняет изначальный смысл: катастрофа как откровение. Каждый персонаж переживает интеллектуальную революцию, постигая ранее скрытую истину. Эрен осознает свое состояние, Зик и Армин обретают новое видение мира, Конни, Жан и Райнер принимают ответственность за поступки, а Микаса признает свою любовь и одновременно освобождается от нее. Второстепенные персонажи, такие как господин Леонхарт и госпожа Браун, осознают свою ответственность перед детьми, а марлийцы из Сальто выражают чувство вины. Катастрофа прекращается, когда Имир видит, как Микаса отрубает голову своему возлюбленному, и понимает, что от оков любви можно освободиться, что есть альтернатива, позволяющая избежать рабства. Однако Леви,