Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной - Клеман Драпо

типа. Он несет в себе бунт против мира, идущий рука об руку с поиском абсолютной свободы. Герой воплощает амбивалентность, одновременно притягивающую и отталкивающую. Его неукротимая воля яростно противостоит реальности, которую тот решает преодолеть. Гул Земли – это столкновение между конечным миром и желанием жить в нем и свободно исследовать. Непростительный и преступный поступок Эрена не растворяется в наивном или почти патологическом стремлении защитить тех, кого он любит. Он бы растоптал мир в любом случае, подчиняясь непреодолимому порыву, отвечая на скрытое в глубине души темное желание. Кадр с юным Эреном над облаками, помимо отсылки к знаменитой картине Каспара Давида Фридриха, идеально воплощает это стремление к абсолюту, которое может осуществиться только в ужасающем разрушении мирового порядка и гибели его обитателей. Последние кадры, далекие от опьянения свободой, показывают меланхоличного и печального персонажа, осознающего тщетность своего желания.

Пусть свершится его воля

В то время как классическая психология противопоставляет разум чувствам, способность мыслить логически – страстному отношению к миру, романтизм разрывает этот бесплодный спор. Для романтика отношение к миру нельзя свести к устоявшейся рациональности. Мир слишком велик и темен, чтобы умещаться в строгих рамках разума. Однако чувствительность тоже не является решением. Романтик – это тот, кто мечтает об идеале, о возможном, которое сопротивляется материальности, представленной перед ним. Центральной способностью становится не разум и не чувствительность, а воля. Именно она связывает субъективность индивида с миром, в котором он живет. Воля находится в центре человеческого мышления, поскольку перекидывает мост между двумя измерениями бытия. С одной стороны – реальность, то, что есть, со всеми законами, правилами и сопротивлениями, а с другой – идеал, что несет в себе индивид как надежду, возможность мира, от которого он стремится освободиться. Романтизм – это мышление воли, энергии, которая разворачивается в столкновении, счастливом или несчастливом, между миром и субъективностью.

Именно воля характеризует Эрена Йегера. Она неумолима, безудержна, опасна и необузданна. Благодаря ей он преодолевает трудности, обходит препятствия и торжествует над противниками. Будь это испытания Кита Шадиса – где он сумел удержаться, несмотря на сломанный пояс УПМ, – или в утробе титана, где Эрен все же берет верх над ситуацией, навязывая свою волю реальности и подчиняя материю своей энергии. Это то, что позволяет ему выстоять в самых отчаянных ситуациях, но также то, что толкает его к уничтожению мира.

«Я никогда не перестану двигаться вперед».

Этот лейтмотив выражает ту самую волю, которая, безусловно, служит утверждением его субъективности, но также и вызовом, брошенным в лицо реальности. Личность Эрена раздроблена, разделена, находится в постоянном напряжении между различными, порой противоречивыми и темными желаниями. «Это было непреодолимое желание…» – если Эрен становится чудовищным воплощением воли в виде титана, то эта воля неясна даже ему самому, что свидетельствует о пульсирующей тьме, которая всегда его пронизывала.

Идея воли лежит в центре «Атаки титанов». Это борьба против жестокости мира, утверждение себя, которое, несмотря на опасности, разворачивается во имя идеала. От солдат, жертвующих собой в Тросте ради защиты стены, до атаки новобранцев на Звероподобного – воля звучит как сопротивление. Это не отрицание реальности, а, напротив, осознание ее существования, против которого решает восстать человек. Даже если все тщетно, это лучше, чем апатия. Тот, кто живет без воли, пребывает в состоянии символической смерти. Это житель, смирившийся с жизнью за стенами, не желающий знать, что скрывается за ними, из страха перед переменами. Или солдат, который сдается. Апатия – это опасность, подстерегающая каждого, угрожающая жизненному порыву. Эрен в подвале семьи Рейсс, осознав свое бессилие и преступления отца, временно теряет волю и желает смерти. Эрвин, столкнувшись с осадой Сигансины, на мгновение утрачивает героизм и сомневается в себе. Поглощенный титаном-окапи и обессиленный Армин также готов отказаться от всего. Что говорить о Райнере, призраке, бродящем после возвращения с Парадиза, который едва не покончил с собой? Романтическую волю «Атаки титанов» нельзя свести к простому желанию жить. Это воля – утверждение своего существования перед лицом мира. Конечно, манга не является однозначным заявлением о благах воли. Она показывает ее самые яркие проявления, как, например, Ханджи, жертвующую собой ради подчиненных в надежде предотвратить геноцид. Пылая и страдая в огне, она продолжает сражаться, воплощая свои идеалы и верность эмблеме, которую всегда носила с гордостью: крылья свободы. Но манга показывает и самые мрачные воплощения волевых поступков.

Действительно, воля сама по себе не является добродетелью. Это завораживающая энергия, которая пленяет и ослепляет, но ее применение может оказаться смертоносным. Яркий пример – Флок и Кенни в их стремлении к власти. Воля – это то, что поддерживает нас, но также то, что толкает все глубже в одержимости. Это качество становится властной силой, ведущей к единственной цели, направляющей желания. Один из главных уроков манги – способность направлять эту энергию, не позволяя быть скованной страстями и желаниями, а следовать им свободно.

«Нам всем нужна одержимость… Это то, что помогает нам держаться. Мы все рабы чего-то».

В этой фразе Кенни высказывает одну из ключевых идей манги. Каждый индивид – пленник чего-то, что позволяет двигаться вперед, продолжать существовать. Но нельзя ограничиваться этим пессимистическим утверждением. Последние главы показывают: можно направить свою волю на что-то иное, освободиться от оков и действовать свободно. Микаса, отрубая голову Эрену, проявляет свою волю против любовного желания. Таким образом, воля – это не только палач, но и освободительница.

Разочарованные в любви

Распространенное заблуждение – считать, что романтическое произведение обязательно возводит любовное чувство на пьедестал, прославляя его. Однако «Атака титанов» далека от воспевания любви, скорее наоборот. Это чувство почти всегда изображается как источник смятения или даже патологическая привязанность. Эрен и Микаса никогда не проживут свою «любовь». В их случае она больше похожа на болезненную и собственническую связь, чем на экзальтацию страсти. Имир остается пленницей токсичной власти короля Фрица, даже пара Карлы и Гриши, которая кажется идеальной, полна недомолвок, фальсификаций и лжи. Со смертью Карлы Гриша теряет рассудок, и он сознательно передает Атакующего Титана своему сыну. Примечательно, что единственные любовные отношения, у которых есть шанс на успех, – те, что могут расцвести после Гула Земли. Как будто для того, чтобы любовь перестала быть болезнью души, нужно разрушить токсичные основы, предопределяющие устройство старого мира.

Вопреки стойкому предубеждению, романтизм не ласков с любовью. Он воспевает ее силу и чистоту, но также показывает пределы, противоречия и патологический характер. Под позолотой поэтической вольности и ее иллюзий некоторые разочарованные романтики не стесняются низвергать идеализм любви. Гете в своем коротком