Маскарад Мормо - Мария Понизовская

о чём-то тихо переговаривались – этот их женский круг. «Он и твой тоже», – механически поправила себя Елена, неотрывно следя за каждой из них. Чаровницы – молодые и все такие смазливые, разве что кроме Котовой, – тихо гудели, то и дело поглядывая на свою самую нелюдимую «сестричку». И о теме их разговора можно было легко догадаться, даже не вслушиваясь. Так что Елена лишь упрямо смотрела в ответ, усилием воли не позволяя себе различить ни слова из того, что они говорят. Мелодичная капель кранов, только шипение углей, только монотонный гул чужих голосов – для неё существовало лишь это.

– Тебе нужно уже сделать это, малая! – Котова вдруг крикнула это через весь зал.

Она определённо испортила ауру безмятежности и осторожности, покрывающую всё вокруг. Елена заметила, как скривились губы у Малины, когда та быстро обернулась к Котовой. Заметила, как старшая сестра недобро вскинула голову. Для Елены не было тайной, почему лавочница вообще оказалась в этом женском круге, среди тех, с кем Ляля бы не посмела и заговорить за стенами бани. Клятва. Заячья лапа. Что ещё в своё время успела стребовать ушлая Котова с Лады Солнцевой? Елена не была уверена, что хочет знать.

– Хватит тянуть идропость за яйца, Елена. – Лавочница швырнула гребень в пустой таз, и тот загудел от удара. – Лада уже выела всем мозги. Чайной ложкой.

Елена не смогла удержаться – уголки губ дёрнулись в намёке на улыбку. Ляля откинула за спину жёсткие чёрные волосы, от влаги свернувшиеся в мелкие кольца, и направилась прямо к ней.

«И вот мы снова здесь…»

Елена молча наблюдала за её приближением, задрав голову. Тайной не было и другое – несмотря на то что женские круги строились на добровольной основе, никто здесь не был в восторге от членства Котовой. Пожалуй, кроме самой Елены. Без Ляли всё было бы слишком унылым.

– Давай, – Котова подошла вплотную. – Поднимайся, и покончим с этим.

Елена смешливо прищурилась, глядя на неё снизу вверх. На её банный румянец, расползшийся под линиями татуировки. Он делал весь её образ куда менее пугающим. Скорее немного милым?

– Это противоречит правилам круга, малая. – Ляля хищно улыбнулась. – Но я могу и заставить. Смекаешь, насколько мне всё это уже осточертело?

– Котова! – Гневный окрик Лады эхом отразился от стен.

Елена не смогла сдержать грустной улыбки. Сестра всегда-всегда защищала её. Несмотря ни на что. Но…

Безликой Солнцевой нужна была защита, а вот Елене… Елене уже нет.

– Так заставь, – наконец сказала она, заглянув лавочнице прямо в глаза.

Ляля хмыкнула. Её лицо изменилось, правда, едва уловимо. Но Елена подумала, что это его новое выражение слишком уж сильно похоже на одобрительное.

«Как мило».

– Поверь, тебе этого не хотелось бы, – сообщила Котова, протягивая руку. – Да и мне, честно, тоже. Давай, делай, что говорят.

– Могу обменяться, – отозвалась Елена с напускным весельем, совершенно проигнорировав её жест. – «Сделать, что говорят», если зеберёшь свою чёртову клятву.

Котова быстро обернулась. А когда её карие глаза снова уставились на Елену, на исполосованном чернилами лице не осталось ничего, кроме злости.

– Могу забрать твой чёртов язык, если попробуешь заорать об этом ещё хоть раз, – без тени улыбки сказала Ляля.

И Елена знала: она не шутила.

– Прости. – Она подняла руки, прекрасно понимая, что на самом деле не выглядит хоть каплю раскаивающейся. – Я не могла не попробовать.

Ляля без лишних прелюдий схватила её за предплечье и рывком подняла со скамьи.

– Ты мне нравишься, малая, – тихо сказала она. – Нравишься, в том числе потому, что хоть немного поживее этих, – лавочница быстро скосила глаза на их притихший женский круг, прежде чем снова уставиться на Елену. – Но я советую поскорее избавиться от этой умилительной юношеской слепоты. Иначе Крипта ослепит тебя по-настоящему.

– Не понимаю, о чём ты, – Елена растянула губы в улыбке.

– Притворяйся получше, – Ляля цокнула. – Все понимают, что с тобой происходит. Ты обозлилась, ты всех ненавидишь. Но это путь в никуда.

– Я не понимаю, о чём ты, – раздражённо повторила Солнцева.

– Мы – твой круг, малая. – Ляля стиснула её руку так, что явно останутся синяки. – И ни одно из твоих возмутительных и откровенно опасных комментариев никогда не покинет его. Но думай, пожалуйста, что говоришь. И как себя ведёшь.

– Я не понимаю, о…

– Да хватит! – Ляля выдернула ковш из рук Елены и вдруг плеснула ей водой прямо в лицо.

Солнцева едва не вскрикнула, отшатываясь и врезаясь ногами в низкий бортик скамьи.

– Какого чёрта?! – прошипела она, смаргивая воду.

– Котова!

– Не подходи, Лада! – бросила лавочница через плечо, не отводя взгляда от Елены. Карие глаза, кажется, могли прожечь сквозную дыру у той во лбу. – Я не буду повторять дважды, малая. Делай, что тебе говорят. И научись держать язык за зубами. Не понимаешь, о чём я? Действительно? Хватит язвить и хохмить. Хватит поливать дерьмом Крипту и воротить нос от нашей помощи.

Елена молча таращилась на неё, не в силах вставить ни слова. Лицо Котовой горело, глаза блестели почти лихорадочно в мягком сиянии свечей. Её голос становился всё громче и громче. И вот уже белоснежные, мраморные стены купели отражали их, эхом разносили по всему залу.

– Твои дорогущие семейные побрякушки не спасут от Жандармерии, если им вздумается залезть тебе в голову, – цедила Котова. – Женские круги для них – традиция, не стоящая внимания. Архаизм. Пока что. Почему бы не позволить нам собираться в бане да творить свои никчёмные ритуалы, раз так было всегда, верно? Но, поверь, стоит им хоть немного, хоть случайно покопаться у тебя в голове – и худо будет всем. Они обвинят нас в сговоре, в измене! Так что бери этот чёртов ковш, смывай с себя свою утрату и попробуй только ещё хотя бы раз заикнуться о том, о чем ты так любишь здесь говорить…

– Ляля, – слабо позвала её Лада.

– Помолчи, – грубо одёрнула её лавочница. – Кто-то должен уже вправить ей мозги.

Котова смотрела Елене прямо в глаза, так пристально, будто могла разглядеть её душу. И Солнцева лишь молча сжимала кулаки, глядя в ответ. Чувствуя, как с каждым новым словом, каждым новым вдохом Ляли внутри самой Елены только больше разрастается ярость. Бурлит, опаляет жилы и голову, пытаясь прорваться наружу. Будто лавина.

– Ты услышала меня, малая?

Елена прикрыла на секунду глаза, пытаясь унять дрожь в пальцах.

– Елена? – Котова не отступала.

И Солнцева снова встретилась с её холодным взглядом.

– А если бы это был Мирослав? – едва слышно выдавила она, изо всех сил сдерживая рвущуюся наружу