Буря и чудной отряд - Ислам Иманалиевич Ханипаев

такое, что Марфа — колдунья? При мне она ничего необычного не делала. Да, странная, грамоту знает, о зверях разных и растениях тоже, словечками сыплет чужими, носится с палкою своей, как с посохом… Бес! Будь он проклят! Они ведь знакомы. У них был какой-то уговор… Не будет бес с простым человеком беседы вести. Да и не знает человек, как вызвать хвостатого. А ведьма знает…

Я взялся за колотящееся сердце. А ведь оно подсказывало, что колдовство это со мной сотворила Марфа. Не везла она меня к целителям. Сама вернула к жизни, и оттого-то глаза мои цвет сменили. Я пропитан был ведьмиными чарами.

Этими же чарами девять ведьм пропитали яблоко, что убило мою Лизоньку.

Что же делать сейчас? Пойти и сказать ей, что все знаю? И что, если так? Да, я поклялся что есть мочи избавлять землю нашу от любого колдовства, но тогда ведь был я царем. А что сейчас? Сейчас я окружен колдовскими отродьями. И нет от них вреда мне никакого. И даже наоборот, добрее любого человека оказались.

А если мстить, то кому? Митар Темнолик и дочери его вместе с ним — всех сгубили. Кто сказал, что Марфа из них? За все эти годы никому на землях наших ведьмы больше не встречались, только на других были. Вот ведь, нашлась, пущай и по-другому называется, но была на севере та, что оставила проклятье на моих руках.

Неважно, кто Марфа. Суть ведь в том, несет она зло людям или нет?

— Не несет, — ответил я на свой же вопрос, — но о Лизе спросить я обязан. — Я опрокинул ногой стул. — Марфа — ведьма. Ну и дурак же ты старый! Как сразу-то не понял?

В тот же миг застучали в ворота так напористо, будто по душу мою пришли. Взял я топор и пошел к ним. Чудень же, вместо того чтобы ощетиниться, радостно залаял и завертел хвостом. Нет ни одного живого человека, которому он бы так обрадовался.

Кроме Марфы.

Я распахнул ворота, послышался удар, а затем треск, будто упала связка сухих веток. Это оказались не ветки, а кости, что начали собираться в Мурку. Чудень радостный принялся ему помогать. А Марфы с ним не было.

Обретя облик, мертвяк серьезно указал зверю на место, а затем посмотрел на меня и махнул в направлении, в котором мы поскорее должны были выдвинуться.

— А где Марфа? — нахмурился я. В ответ он несколько раз указал в ту же сторону, да так, что рука его отвалилась. — Марфа там?

Он закивал, потом задумался и помотал головой.

— Там или не там?!

Мурка изобразил людей, размахивающих мечами. Большего мне было не надо.

Глава 31. Иль не Буря я никакой

Мне не пришлось подгонять Маришку. Она скакала что было мочи, словно все понимала. Сидя на Чудене, поспевал и Мурка. А первей всех был Клюв.

Вошли мы в деревню и сразу на простолюд взъерошенный наткнулись. Все собрались на сходе у костра и давай ругаться кто о чем. Прислушался, но из гомона ничего понятно не стало.

Наш чудной отряд быстро заметили. И если в мужике с кобылой и совой ничего странного не было, то мертвяк верхом на звере всех распугал. Народ, молясь Создателю, разбежался кто куда. Один старик Серема все крутился вокруг нас, вопя, что предупреждал, мол, от меня одни только беды.

— Какие еще беды?! Не моими ли силами было побеждено Злое зло? — обратился я ко всем попрятавшимся в домишках жителям.

— Какое еще Злое зло? — послышался вопрос из кустов.

— Как это какое? Мертвяки! Вот, такие, как он. — Я указал на Мурку. Он оглядел себя. — Ну… только с мясом смрадным. И кожей облезлой. И волосами. — Мурка задумчиво потер белоснежную черепушку. — Не вы ли ими пуганы были?

— Мы отродясь мертвяков не видели! — ответила теперь какая-то бабуля, высунув голову из окошка.

— Это ты сюда привел мертвяка! — добавила другая.

Я задумчиво сунул пятерню в бороду и почесал.

— Дык ко мне Марфа приходила. Сказала, кошмарят вас живые мертвяки! Я ради вас на край земли нашей пошел! Полчище мертвяков своими руками загубил!

— Хватит сказки выдумывать, деревенщина! — ответил кто-то из дома.

— Да какие сказки?! А ну, выходи, народ честной, ответ держать! Что за чертовщина тут происходит? И где Марфа?

— Перестань ругать крестьян, царюшка, — услышал я бабий голос. Развернулся и увидел Шушу. — Коль раньше не ругал, то и начинать незачем.

— Какой еще царюшка? — возмутился Серема.

— Выходи, простолюд Хвойного. Нас проведать пришел царь Владислав Непобедимый, — объявила она. — Он же, в песне по новине распеваемой, Бурею зовется. Последним богатырем. Иль первым за многие века, тут уж как считать.

— Это царь? — послышался вопрос от старика.

— Последний богатырь? — спросил мальчишка, слезавший с яблони.

— И это, стало быть, его прославленный чудной отряд. — Шуша обвела рукой мою дружину. — Одолевший и лесовика, и навь-утопленницу, и войско Проклятого царя. Защитники народа простого.

— И вправду, братцы! — Старик, подтянув штаны, указал на нас пальцем: — Все тут! И зверь — не бык, не кабан, не волк, и сова с разноцветными очами, и мертвяк… только кобыла не похожа на царского боевого скакуна.

Маришка на слова эти нос вздернула, и старик в толпе спрятался.

— Замолчите все! — крикнул Серема и, когда тишина нависла над Хвойной, подошел ближе ко мне. — Ты и вправду царюшка наш, Владислав, за которого все пять сыновей моих жизни отдали?

Тяжело было смотреть в его глаза, полные слез. Отвернулся я и ответил:

— Я. Устал от всего. Сыну царствие отдал, а сам тихую жизнь начал у болота… — Я оглядел простолюд. Не нашел ни радости, ни злобы. — И умереть хотел тут! Но пришла ко мне Марфа, сказала, что мертвяки объявились тут и что помощь вам нужна, вот и отправились мы в поход. Братцы, нет у меня времени сказки и песни обсуждать. Скажите, где Марфа?

— Царевы посланцы пришли собирать дань не по сроку, — ответила Шуша.

— Царевы? — переспросил я.

— Еремея Побежденного!

— Еремея Однорукого!

— Еремы Глупца!

— Сына твоего!

Повалили со всех сторон обидные прозвания.

— Он для нового похода опять мужей собирает, — продолжила она. — Дык нет уже у нас никого. Старичье да детки.

Я снова оглядел окружающий меня простолюд.

— Не нашли никого дельного, решили Лютоборушку хотя бы забрать. А ему только вчера тринадцать исполнилось.

Сразу вспомнился мне хиленький мальчишка с дерзким взглядом, в ларьке огородиной торговавший. Мечтал он в царское войско вступить, да вот рановато мечта сбылась. Такие по храбрости своей ряды