Императорский пион - Лю Ляньцзы

– Мне никак не понять, почему ты так любишь читать, – Линжун слегка усмехнулась. – У меня от этих крошечных, похожих на муравьев иероглифов всегда болит голова.

Я подняла книгу и улыбнулась уже искренне:

– Они помогают избавиться от скуки.

Листая страницы, я полностью погрузилась в свои мысли. Для Сюаньлина я была той, кого можно приблизить или сослать, но для меня он стал всем. Моя слава и мой позор, жизнь и смерть, возвышение или падение – все это в его руках. Не важно, искренна ли моя любовь и хочу ли я сама оставаться рядом с ним, потому что мы неразрывно связаны, но если он победит, то лучи его славы могут меня и не коснуться, а если он падет, я упаду вместе с ним.

Император давно вынашивал этот план, он никак не мог проиграть. Но что, если… Я даже думать об этом боялась. А что, если его больше нет?

Одной этой мысли хватило, чтобы в душе всколыхнулась тревога, сердце болезненно сжалось, а к глазам подступили слезы. Я и сама не знала, что так боюсь его смерти, ведь была уверена, что мои чувства к нему давно остыли.

Только сейчас я осознала, насколько сильно к нему привязана и как сильно беспокоюсь о нем. Не только корысть толкала меня в его объятия, но и искренние чувства.

Линжун легонько коснулась меня и заботливо сказала:

– Сестрица, я заметила, что в последние дни ты постоянно о чем-то переживаешь. Что тебя так тревожит?

Я покачала головой и хотела уже ответить, но стоявшая на столе красная свеча вдруг затрещала, огонек заплясал на фитиле и заискрил. Среди воцарившейся тишины этот звук показался мне очень громким.

Линжун улыбнулась:

– Треск свечи предвещает счастливое событие, а это значит, что все, о чем ты переживаешь, разрешится благополучно.

Мы обе понимали, что это всего лишь глупая примета, но на душе стало чуточку теплее, и я благодарно улыбнулась.

В комнату вошла Цзиньси. Она принесла чан с горячими углями и разбудила Лючжу.

– Стоит только похолодать, и барышня Лючжу впадает в спячку, – сказала она с улыбкой, а потом прикоснулась к моим рукам. – Госпожа, у вас очень холодные руки. – Цзиньси поставила мне на колени грелку и весело добавила: – Я положила в угли немного сладкого картофеля. Надо подождать, когда запечется, и можно будет поесть.

Сонная Лючжу встрепенулась, услышав про еду, а Линжун радостно сказала:

– Дома мы часто его ели. С тех пор прошло уже несколько лет, но я до сих пор помню его чудесный аромат.

Мы все вместе уселись вокруг чана с углями, весело болтали, смеялись и ели запеченный картофель. Но через некоторое время смех служанок и Линжун зазвучал словно бы вдалеке, потому что мои мысли и сердце вновь устремились к Сюаньлину в Запретный город.

Хорошие новости пришли за несколько дней до наступления настоящей зимы. В тот день солнце светило особенно ярко. Я сидела у окна и смотрела, как Лючжу и Хуаньби выносят на улицу одеяла, чтобы просушить и выбить из них пыль. Каждый раз, когда хлопушка ударяла по одеялам, от них поднимались клубы пыли. Пылинки кружили в воздухе и поблескивали на солнце подобно золотым песчинкам, а вокруг распространялся едва заметный затхлый запах.

Я щурилась, защищая глаза от яркого света, и вновь думала о Сюаньлине. Мои дни были наполнены незначительными событиями и похожи один на другой. А как в это время жил Сюаньлин? Получилось ли у него задуманное? Принц Жунаня был не из тех, с кем легко справиться.

И тут я заметила множество лодок с развевающимися на ветру разноцветными флагами. Лодки стремительно приближались к острову. Сердце сжалось от страха. Я не знала, что они везут с собой: счастье или горе. Рука сама потянулась за пазуху и крепко сжала маленький кинжал.

В ночь перед банкетом, на котором император сделал мне выговор, мы с Сюаньлином сидели во дворе Ифу. Он ласково прикоснулся шершавой ладонью к моей щеке, а потом вложил мне в руку небольшой кинжал и мрачно произнес:

– Даже я не уверен, выживу или погибну. Если все пойдет не так, как мы ожидаем, воспользуйся им для защиты.

Я прижалась к Сюаньлину и торжественно сказала:

– Ваше величество, вы – избранник Небес, поэтому все пройдет так, как вы того желаете. – Помолчав немного, я поджала губы и решительно добавила: – Но если зло победит добро, я не буду жить в позоре.

Император взял меня за руку и молча посмотрел на усыпанное звездами небо.

Я вынырнула из воспоминаний и задумалась о том, что происходило прямо сейчас. Если Сюаньлин и правда потерпел поражение, если его лишили власти, а может, даже и жизни, то мне тоже грозила гибель. Но лучше уж умереть, чем оказаться в руках принца Жунаня и фэй Хуа и терпеть оскорбления и унижения.

Меня в мгновение ока охватил страх смерти. Я никогда прежде не ощущала его настолько сильно, что даже не могла дышать. Казалось, каждый вдох может оказаться последним. Что мне делать, если на этих лодках окажутся люди принца Жунаня? Но страх вдруг сменился решимостью. Если мне и суждено закончить жизнь самоубийством, сделать это надо так, чтобы обо мне еще долго не забывали. Если Сюаньлин погиб от руки брата, я буду биться изо всех сил, чтобы забрать с собой на тот свет хотя бы несколько человек. Я не уйду просто так.

Приняв такое решение, я наконец-то смогла взять себя в руки. Это был худший вариант развития событий. Хуже быть не могло, и потому страх постепенно отступил.

Оказалось, что на остров прибыл Сяо Юй. Он предстал передо мной с сияющим от радости лицом и произнес всего два слова:

– Все закончилось.

Мою душу наполнило счастье, руки обмякли и кинжал со звоном упал на пол.

– С Его Величеством все хорошо? – спросила я.

Евнух поклонился и ответил:

– Император в полном порядке. Он жив и здоров.

Слезы потекли ручьями, но это были слезы счастья. Сюаньлину удалось избавиться от смертельно опасной язвы, грозящей государству изнутри, коей был принц Жунаня.

– Матушка, не плачьте, – заговорил Сяо Юй. – Это же радостное событие. Император поручил мне сопроводить вас и пинь Ань в столицу. Прошу вас, поторопитесь.

Я аккуратно вытерла слезы и энергично кивнула.

В первую ночь после моего возвращения в Запретный город Сюаньлин остался во дворце Танли. Он обхватил мое лицо ладонями и долго в него всматривался.

– Хуаньхуань, мы были в разлуке почти сто дней. Ты так исхудала, – с