Императорский пион - Лю Ляньцзы

– Дворец Улян отрезан от остального мира, поэтому я переживала за вас и днем и ночью, – произнесла я, прикоснувшись к его руке.

Император молчал несколько секунд, а потом вдруг сказал:

– Пинь Ань очень ценит вашу дружбу. Узнав, что я сослал тебя в Улян, она пришла ко мне и со слезами умоляла позволить ей уехать вместе с тобой. Радостью делиться очень просто, а вот разделить трудности готов не каждый. Так мало тех, кто пошлет уголь во время снегопада и придет на помощь в сложное время. Это достойно похвалы.

Услышав в голосе Сюаньлина восхищение, я тихонько прошептала:

– Сестренка Ань именно такая, как вы говорите, но я не посмела рассказать ей правду. Чем меньше людей знает о секрете, тем лучше. – Сюаньлин одобрительно кивнул, а я спросила: – Ваше Величество, вы точно хорошо себя чувствуете?

Он прижал меня к груди и усмехнулся:

– Вот бы кто посчитал, сколько раз ты спросила об этом с того момента, как вернулась во дворец?

– Я уже спрашивала? Я и не заметила.

Сюаньлин ласково погладил меня по спине и прошептал:

– Все хорошо, все закончилось.

– Закончилось?

– Да. Люди шестого брата перехватили военную власть у принца Жунаня. Они отправили генералов в тюрьмы и сами возглавили его армию.

– Правда? – удивилась я, ощущая, как тревожно забилось сердце.

Заметив мои сомнения, Сюаньлин улыбнулся и сказал:

– Ты правда поверила в то, что приближенные шестого брата – простые ученые и поэты? Да и сам Сюаньцин не из тех, кто даже курицу не в силах связать.

– Оказывается, вы все это продумали заранее, Сылан. Вы хотели ввести в заблуждение своих недругов, – я улыбнулась, скрывая тревогу. Хотя Сюаньцин и помог Сюаньлину, но император наверняка начнет опасаться его после того, как он ввязался в государственные дела и продемонстрировал способности управлять армией. Сюаньлин только что разобрался с принцем Жунаня и прекрасно усвоил урок. К шестому брату он будет относиться с еще большими подозрениями, ведь матерью Сюаньцина была наложница Шу, а сам он был любимым сыном покойного императора.

– Твой брат тоже заслуживает похвалы, – снова заговорил Сюаньлин. – Если бы он не заполучил списки приверженцев принца Жунаня и не возглавил мою личную гвардию, чтобы окружить резиденцию Сюаньцзи, то мы не смогли бы так быстро завершить начатое дело.

– Принц Жунаня не стал сопротивляться? – удивилась я.

Император самодовольно ухмыльнулся:

– Он ничего не подозревал. Накануне тайхоу пригласила его жену и наследника во дворец, чтобы они проведали принцессу Гундин, а после предложила остаться на ночь.

Я тихонько вздохнула:

– Он боялся за супругу и сына.

– Не только поэтому, у него просто не осталось солдат. За него могли вступиться лишь те немногие, кто находился в его резиденции. Но Сюаньцзи оказался разумным человеком.

Сердце кольнуло от жалости. Принц Жунаня хотя и был мятежником, но безмерно дорожил супругой и детьми. А к власти он, скорее всего, стремился из-за обид и пренебрежения, которые пережил в юности.

– А что сейчас с принцем Жунаня? – поинтересовалась я.

Сюаньлин помрачнел, но ответил:

– Его заперли в тюрьме для членов императорской семьи. Я велел шести министерствам совместно обсудить его преступление.

Я молчала. Такое развитие событий было вполне логичным. Теперь остается только ждать, когда министерства вынесут свой вердикт.

Сюаньлин перестал хмуриться и спросил меня:

– А ты знаешь, что твоя невестка родила сына?

– Сылан, вы и об этом знаете? – улыбнулась я в ответ.

– Раз с этим делом покончено, твой брат может воссоединиться с женой. Мне жаль, что пострадала его репутация и он не смог увидеть, как родился его первенец.

– Служба государству и императору гораздо важнее подобных мелочей, – ответила я.

Сюаньлин улыбнулся и обнял меня еще крепче.

За окном крепчал мороз, но в Танли было тепло и светло от красных свечей и печки, над которой поднимался ароматный дымок.

На следующее утро я отправилась во дворец императрицы, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Присутствие фэй Хуа меня совсем не удивило, но теперь она выглядела не такой самодовольной и уверенной в себе, как раньше. Я никуда не спешила. Как говорится, дела двора не должны влиять на внутренние дела гарема. Много лет назад, когда брат фужэнь Юйэ, хоу Болин, поднял мятеж, покойный император не отнял у нее титул, а просто лишил ее своего внимания. Императрица сама с ней разберется, без моего напоминания. После того как все церемонии были соблюдены и мы перекинулись парой ничего не значащих фраз, утренняя аудиенция завершилась.

Когда наложницы начали расходиться, императрица попросила меня задержаться.

– Гуйпинь, тебе многое пришлось пережить, – заговорила она.

Я вежливо улыбнулась и ответила:

– Ваше Величество, вам было намного труднее, ведь вы все это время оставались рядом с императором и заботились о нем. Позвольте поблагодарить вас.

Взгляд императрицы потеплел, а на ее губах появилась искренняя улыбка:

– Мы обе желаем разделить с императором его бремя, поэтому не можем остаться в стороне и делаем все, что в наших силах.

Я понимала, что она попросила меня задержаться не ради обмена любезностями, и терпеливо ждала. Через некоторое время императрица вновь заговорила, неспешно поглаживая золотые наперстки:

– Положение фэй Хуа рано или поздно пошатнется, и, боюсь, это затронет ее сторонниц. За последние годы некоторые наложницы умерли или сошли с ума, если гарем лишится еще нескольких женщин, он совсем опустеет.

Сердце сжалось от неприятного предчувствия, но я через силу улыбнулась и сказала:

– Ваше Величество, вы хотите провести отбор в гарем? Это правильно. В конце концов, его не отменили, а лишь отложили.

Императрица выпрямилась и посмотрела мне в глаза:

– Обязательно надо провести отбор новых наложниц, но не сейчас. У нас и так много дел, и мы не можем отвлекаться на что-то другое. Но император намекнул мне… – она посмотрела на окно и слегка прищурилась от бледного солнечного света, проникающего сквозь занавески, – что многие чиновники оказали императору огромную услугу, помогая подавить мятежного принца Жунаня.

Государыня не стала продолжать и молча посмотрела на меня. По ее серьезному взгляду я поняла, что она имела в виду.

– Если у этих чиновников в семье есть дочери подходящего возраста и достойные стать нашими сестрами, то это было бы наилучшим вариантом, – произнесла я. – Я уверена, что дочери благородных семей добродетельны и обладают прекрасными манерами.

Во взгляде императрицы появилось облегчение:

– Если император и мы с тобой поддерживаем эту идею, тогда я выберу благоприятный день, чтобы пригласить их во дворец.

Я вежливо присела и улыбнулась:

– Ваше Величество, вы хозяйка всего гарема и можете единолично принимать все решения.

Государыня взяла