Укротитель. Зверолов с Юга - Николай Скиба

— Молотком.

— Что?

— Ты идёшь брать зверя молотком. Как все тут. И получишь то же, что все получают — полную хрень. Или вообще ничего.

Кара побагровела. Жилка на шее задёргалась, и я понял, что перегнул. Она только что сказала мне, что я целый день на неё не смотрел, а я в ответ полез учить.

Тишина стояла такая плотная и горячая, что я не удержался.

— Ладно, — сказал и сделал шаг назад от двери. — Садись. Поговорим нормально. Просто поговорим. Как брат с сестрой.

Кара долго и обиженно смотрела на меня.

— У тебя такое выражение, будто ты решаешь: доверять мне или рвать зубами, сестрёнка, — я улыбнулся.

Она фыркнула, но смягчилась. Потом вдруг её глаза расширились:

— Ты очень давно не называл меня так.

— Что ж, видимо пора, — я сел на свой тюфяк.

Так мы и сидели в тесной каморке друг против друга — брат и сестра, которые за последние недели научились работать вместе, но так и не научились разговаривать.

Зов Кары горел, у неё осталось тринадцать дней.

А Барон Корф приедет через девять.

Скоро и мой Зов, и ни на что нет ни времени, ни денег.

Но если у Кары будет свой зверь — у нас будет гораздо больше силы и влияния. Ни в коем случае нельзя допустить того, чтобы Зов провалился.

Время уходило. Но паника — это роскошь, которую мы не могли себе позволить. Я посмотрел на сестру.

— Никуда ты не пойдёшь. Не одна. Мы сделаем это вместе. Давай-ка составлять план.

Глава 21

— Этот чёртов зов, — сказала Кара. — Если не получится, я буду Пустой. А я не хочу, Рик.

Она замолчала и посмотрела мне в глаза.

— Я не буду Пустой! Лучше сдохну за стеной, чем буду ходить с мёртвыми руками. Это наш единственный пропуск туда, наверх. Я устала быть подсобником и мечтала о Зове.

Она говорила это очень спокойно.

— Ты не сдохнешь, — ответил я.

— Какой план ты собрался придумывать? — она стиснула кулаки на коленях. — У нас нет денег на нормальное снаряжение, нет даже разрешения выйти! Корф приедет через девять дней, ты сам говорил. Бросишь Гривошипа?

— Нет. Найду, кому передать. И начнём ты… — я на миг задумался. — А пошли-ка к Танису.

Кара удивлённо моргнула.

— Танис? Старик с лопатой?

— Танис — Пустой, Кара.

Сестра изменилась в лице.

— У него был зверь, — сказал я. — Значит, он проходил всё, так? Как минимум, проходил Зов. То, что зверя больше нет, не стирает опыт.

Кара медленно кивнула.

— Значит, всё-таки есть план?

— Ага, который нужно воплотить в жизнь. У меня только один вопрос к тебе. Это твой Зов — я могу лишь помочь дойти и вернуться. Ты уже думала, кого хочешь?

Кара замолчала. Я с лёгкостью увидел в ней чувство, похожее на стыд. Будто признаться вслух для неё значила стать уязвимой, а Кара не умела быть уязвимой.

— Гончую, — тихо сказала она. — Песчаную.

— Почему именно гончую?

— Видела одну на вылазке с Шипом, месяц назад. Шестиногая, с плоской головой, она быстрая как ветер! Шип сказал, что их сложно поймать. Но я смотрела на неё и… не знаю. Что-то щёлкнуло.

Я читал о Песчаных Гончих в библиотеке. Шестиногие, с хитиновой чешуёй песочного окраса и расщеплённой пастью для захвата добычи на бегу. Стайные, координированные, с чётко выраженной иерархией альфы. Скорость на короткой дистанции — быстрее лошади. Чувствуют вибрацию земли через подушечки лап, что компенсирует слабое зрение в сумерках.

— Где видела?

Сестра моргнула, будто только что вышла из транса.

— А? На каменистой равнине за предгорьями. На юго-запад. Туда чуть меньше суток топать.

— Тогда пошли к Танису прямо сейчас.

Кара кивнула и поднялась с тюфяка. Мешок с собранным снаряжением она задвинула ногой под одеяло — привычка прятать ценное.

В коридоре нижнего сектора было тихо. Впрочем, из дальних клеток доносилось глухое ворчание дрейков, которым снились голодные сны. Кара шла рядом и потирала левое предплечье — нервный ритмичный жест, который стал почти постоянным.

— Рик, — позвала она негромко. — Я… не умею с ними. По-настоящему. Поймать? Ну хорошо, может быть. А потом что делать? Все говорят «связь», «контакт», а я даже тварей никогда особо не трогала.

Она замолчала. Мне хватило ума понять, что девчонка просто боится того, что окажется неспособной сделать то, что я делал с Гривошипом.

Остановился посреди коридора.

— У Гривошипа сегодня утром восстановилась стихийная проводимость, — сказал я. — Шипы вспыхнули пламенем. Всего на долю секунды, но вспыхнули, понимаешь?

Кара остановилась. Её глаза медленно расширились.

— Я не бил его ни разу, — продолжил я. — Делал всё, как надо, следил за ним, правильно кормил, через тот же фиксатор. Привычка — важна! И что ты думаешь? Нервная система сама восстановилась — потому что ей перестали мешать. Тот же принцип сработает с гончей. Я помогу тебе с твоим зверем. После связи — покажу, что делать. Не переживай, Кара.

Она молчала секунд пять. Потом её губы дрогнули в кривой усмешке, словно она очень хотела поверить, но до сих пор не могла.

— Ты серьёзно? Огонь?

— Видел своими глазами. Даже чувствовал пальцами — обжёгся, вообще-то.

Она длинно и тяжело выдохнула.

— Ладно. Ладно. Идём к Танису.

Мы двинулись дальше по коридору. Кара больше не потирала предплечье — руки висели вдоль тела.

Каморка старика находилась в самом дальнем углу нижнего сектора, за поворотом, где коридор сужался. Даже подсобники сюда не забредали — незачем, до ближайших клеток пятьдесят метров.

Я постучал.

За дверью зашуршало, следом послышался скрежет засова, и в щели появилось лицо Таниса с костяным ножом в правой руке. Старик смотрел на меня секунду, узнал и медленно опустил оружие.

— Вы чего тут? Кто-то сдох?

— Нет. Нужна помощь. Всё серьёзно, — ответил я.

Танис перевёл взгляд на Кару, затем посмотрел на тусклые линии на предплечьях.

Старик вдруг хмыкнул.

— Когда началось? — спросил он глухо.

— Вчера утром, — ответила Кара.

— Тринадцать дней у тебя.

— Да.

Танис убрал нож и отступил от двери. Молча