Укротитель. Зверолов с Юга - Николай Скиба

Старик опустился на тюфяк и положил руки на колени. Его мёртвые татуировки выглядели как выцветшие тени. Кем бы он стал, если бы не… если бы не что?

— Зов длится четырнадцать дней, — заговорил Танис. — Не обманывайте себя и не надейтесь. Потом татуировки угаснут навсегда.

Кара поджала губы.

— Послушайте, ребятки. Зверя нужно выбрать самому. Это единственное решение в жизни укротителя, которое никто не может принять за вас. Ваш зверь — ваш выбор.

— Песчаная гончая, — сказала Кара.

Танис коротко хмыкнул.

— Глупая мечта, девочка. Быстрая и красивая смерть. Почему она?

— Вот как раз потому что она быстрая и сильная. Не знаю… Для меня это символично. Я чувствую, что нужна именно она.

— Глупости, — отрезал Танис. — Из всех твоих слов ты сказала правильную вещь лишь в конце. Ты чувствуешь, и это правильно. Остальное неважно.

Я вмешался:

— Послушай, мы хотели спросить у тебя совета. Если есть хоть что-то…

Старик вскинул руку, призывая меня замолчать. Затем причмокнул губами и заговорил.

— Слушайте внимательно, повторять не буду. Вам нужно на юго-запад, к каменистым равнинам за предгорьями. Ориентируйтесь на скальную гряду, которую местные называют Зубами. Три острых пика, их видно издалека. За Зубами начинается территория гончих.

Я кивал и запоминал каждое слов. Танис продолжал.

— Забудьте про стаю, вам её не взять. Ищите одиночку. Молодняк, которого выгнали. Они всегда кружат по границе территории, в километре от основных троп. Ищите мелкие следы и помёт отдельно от общих меток.

— Подскажи… Как её ловить? Ты знаешь? — тихо спросила Кара, и дед с недовольством посмотрел на неё.

— Как ловить-как ловить… гончая чувствует вибрацию через подушечки лап. Значит бежать или топать вам нельзя. Выкладываешь приманку на открытом месте и садишься в засаду. Когда она подойдёт к приманке… — он замолчал, глядя в стену. — У тебя будет лишь один шанс. Кидай сеть и молись всем богам, чтобы не промахнуться.

— А потом? — спросила Кара напряжённым голосом.

Во взгляде Таниса стояла такая усталость, будто он прожил десять жизней.

— А потом начнётся самое сложное. Не пытайся ломать свою будущую тварь. Гончая понимает только силу. Встань над ней и смотри в глаза. Дави присутствием. И надейся, что стая не услышит её крик.

— Просто стоять? — с сомнением спросил я.

— Дайте Зову делать своё дело. Татуировки у вас не просто так.

Танис замолчал и посмотрел в пол.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил я.

Он долго молчал, но потом ответил.

— Мой зверь был гончей.

Кара подалась вперёд, её глаза впились в старика.

— Как происходит связь? Как…

— Этому не учат, — перебил Танис — в его голосе прорезалось раздражение. — Когда придёт время — либо поймёшь, либо сдохнешь. Третьего нет.

Он встал. Аудиенция закончилась.

— Идите отсюда.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

Мы вышли в коридор. Кара молчала до самого поворота, и только у лестницы наверх остановилась и обернулась в сторону каморки Таниса.

— Он потерял гончую, — тихо сказала она.

— Потерял, — подтвердил я. — Не стоило тебе так резко менять тему разговора. Он только открылся, мог рассказать что-то важное.

Кара не ответила. Повернулась и пошла вверх по лестнице.

* * *

Утром я нашёл Шипа на площадке — он стоял у ограды тренировочного загона, жевал травинку и молча смотрел, как молодой укротитель мучил дрейка плетью. Левая рука была в кармане, как всегда.

Я подошёл и встал рядом.

— Мне нужна помощь, — сказал ровным голосом. — Достаточно серьёзная.

Шип не повернулся. Травинка перекочевала из правого угла рта в левый.

— У меня нет времени на серьёзную помощь, подсобник.

— У Кары начался Зов. Нам нужно выйти за стену.

Плеть в загоне щёлкнула. Дрейк взвизгнул. Шип медленно повернул голову и уставился на меня холодным взглядом.

— Зов — это проблемы того, у кого Зов. Не мои.

Кара, стоявшая у меня за спиной, шагнула вперёд и молча закатала рукава.

Шип перестал жевать. Его глаза впились в метки.

— И что? Я помню, что ты промолчала. Я тоже промолчал — мы квиты. Хочешь, чтобы я дал тебе выходной?

— Хочу, чтобы ты присмотрел за Гривошипом, — сказал я. — Кормил и давал воду. Дня четыре мне хватит.

Шип хмыкнул. В этом звуке не было и тени веселья.

— Ты просишь меня, одного из лучших укротителей Ямы, быть нянькой для твоего зверя? С чего бы мне соглашаться?

— Я прошу профессионала прикрыть другого профессионала, — ответил, глядя ему прямо в глаза. — Гривошип — это будущие четыреста золотых, которые Корф привезёт через девять дней. Моя работа. И твоя репутация, если ты знаешь, что значит «команда».

Шип жевал травинку и взвешивал риски.

— Корф спросит с тебя, если со зверем что-то будет не так, — наконец сказал он. — А ты подставишь меня.

— А Гордей спросит с тебя, почему у тебя рука трясётся. Вопрос времени, Шип. Так может поможешь тем, кто точно не против тебя?

Он молчал. Я нанёс удар.

— К тому же, тебе это выгодно. Если я не вернусь, зверь — твой. Ты покажешь его Корфу. А если вернусь — займусь твоей рукой. Как и обещал. Ты в любом случае в выигрыше.

Он снова посмотрел на свою левую руку, которая висела в кармане. Тремор был почти незаметен. Для него эта рука была важнее любых денег.

— Ладно, заткнись, — глухо сказал он. — Я прикрою вас на двое суток. Назову вылазкой за ингредиентами, так бывает. На третий день, если вас не будет, я лично доложу Гордею.

— Четыре дня.

— Нет, — жёстко отрезал укротитель. — Два.

Вот чёрт… Ладно, это лучше, чем ничего.

Мы прошли к карантинному сектору. Гривошип у решётки приподнял шипы, глядя на чужака. Я положил ладонь на его нарост, и зверь успокоился. Пусть немного привыкнет к запаху.

Шип смотрел на это молча. На его лице не было ничего, кроме холодного профессионального интереса. Травинка во рту замерла.

— Как происходит связь? — спросила Кара, шагнув к нему. Она задавала этот вопрос во второй раз, ища ответ,