Дон Родригес, или Хроники Тенистой Долины - Лорд Дансени

себе, а воображение рисовало таинственный замок Родригеса ничуть не менее огромным и величественным, чем тот, который в свое время описывал дон Альвидар. Иногда, правда, двое молодых людей говорили друг с другом о замке, и каждый рассказывал, каким он ему представлялся, однако в тепле лагерного костра, когда Мораньо заснул, они говорили и о многом таком, что не под силу пересказать этим хроникам.

Утром следующего дня они продолжили свой путь и двигались так быстро, как только позволяли им нависающие над тропой ветви деревьев. Огромный дом, в котором пировали зеленые стрелки, находился где-то неподалеку, в стороне от тропы, однако, посовещавшись между собой, всадники не стали задерживаться и поскакали дальше, ибо местом, где Родригес в последний раз видел короля Тенистой Долины, была поляна, на которой тот дал молодому человеку свое слово. И прежде, чем в лесу хоть немного стемнело, прежде, чем потускнели золотые лучи, напоминавшие освещенную солнцем колоннаду перед входом в храм, они наткнулись на еще один свой старый лагерь, который искали и который в душе своей Мораньо связывал с волшебством, ибо именно здесь его лошади исчезали и появлялись, словно мотыльки, хотя он своими руками привязал их вот к этому дереву. Здесь они и стали искать короля Тенистой Долины, и сначала Родригес звал его один, а потом они начали делать это втроем, хором выкликая: «Король Тенистой Долины!»

Но никакого ответа не было. Даже эхо молчало, и ничто не шевелилось и не шуршало в прошлогодней листве. Но прежде, чем эти мили тишины и молчания успели подействовать на них угнетающе, Родригес предложил простой план, согласно которому он и Альдерон должны были осмотреть лес слева и справа от тропы, в то время как оставшемуся в лагере Мораньо следовало как можно чаще и громче кричать, чтобы они в своих поисках постоянно слышали его голос, ибо Тенистая Долина пользовалась славой не самого подходящего леса для путешественников и путешествий. Впрочем, и без того не многие отваживались проникнуть сюда.

Так они и поступили: Родригес и Альдерон разошлись в разных направлениях, а Мораньо остался в лагере, время от времени протяжно и громко крича. И хотя слухи утверждали, что в Тенистой Долине трудно отыскать дорогу, удалившись на каких-нибудь двадцать ярдов от тропы, они ничего не говорили о том, легко ли найти в этом лесу зеленых лучников; Родригес же, знавший, что они охраняют лес, как тени деревьев хранят прохладу, был уверен, что в конце концов обязательно столкнется с кем-нибудь из них, даже если ему не посчастливится встретиться с их властелином. И они с Альдероном продолжали поиски до той поры, когда под пологом леса сгустились сумерки и только птицы на самых верхних ветвях еще видели свет, но так и не встретили ни корол, ни каких-либо следов людей.

Альдерон первым вернулся в лагерь, а Родригес продолжал кружить по лесу до наступления полной темноты; он искал и звал, чувствуя, как с каждой минутой и с каждым криком Мораньо, раз от раза звучавшим все тише и слабее, его замок бледнеет и тает, ускользая все дальше за дубовые стволы и колючие кустарники, чтобы занять свое место в призрачной пустоте среди не ведающих жалости звезд. Когда же он наконец отказался от своих бесплодных поисков и вернулся в лагерь, он обнаружил Мораньо стоящим возле большого костра, вид которого – равно как и отблески огня на щеках слуги, и домашний уют бивака – несколько подбодрил Родригеса, ибо все в мире относительно.

За ужином Родригес и Альдерон пришли к выводу, что находятся в части леса, чрезмерно удаленной от резиденции короля Тенистой Долины, и решили назавтра перенести лагерь к дому зеленых лучников, так что, засыпая, молодой человек снова почувствовал, что с его замком все будет хорошо.

Когда настал следующий день, они возобновили поиски, и, хотя до этого момента Родригес хорошо помнил, что четыре недели, когда король Тенистой Долины велел ему прийти, еще не истекли, он вдруг почувствовал – а дон Альдерон был с ним полностью согласен, – что ждали они достаточно. Поэтому на протяжении всего утра они продолжали прочесывать лес, а потом осуществили свое вчерашнее намерение, отправившись к большому дому, где Родригес когда-то заночевал. По-прежнему в лесу им не встретилось ни души, но по пути к дому зеленых лучников радостное настроение вернулось к Родригесу, ибо и он сам, и дон Альдерон все больше и больше убеждались в том, что именно туда им следовало направиться с самого начала.

Еще только начинало вечереть, а они были уже почти у цели, однако стоило путникам свернуть с тропы, по которой они ехали вчера, и вступить на тропку поуже, которая через несколько сот ярдов непременно вывела бы их к жилищу зеленых лучников, как они вдруг наткнулись на натянутые между деревьями тяжелые толстые цепи, преграждавшие путь. Промежутки между цепями равнялись всего шести дюймам, и верхние из них находились высоко над головами остановившихся в недоумении всадников, нижние же почти касались земли; словом, дорога была перегорожена надежно.

Родригес и Альдерон торопливо посовещались, а затем, спешившись и оставив лошадей на попечение Мораньо, пошли сквозь густой подлесок вдоль цепей, надеясь найти место, где можно было бы переправиться через препятствие. Вскоре они обнаружили, что цепи нигде не кончаются, и тогда, учитывая, что вечер неуклонно приближался, двое друзей разделились: дон Альдерон повернул в обратную сторону, а Родригес двинулся вдоль цепей дальше.

Когда они с разных сторон вернулись на тропу, где их ждал Мораньо, начинало темнеть. Родригес не обнаружил ничего интересного, если не считать того, что преграда тянулась от дереву к дереву очень далеко, а Альдерон наткнулся на огромные железные ворота, но они оказались заперты. Тогда все трое, держа лошадей в поводу, с шумом и треском пошли к этим воротам сквозь разливающиеся повсюду вечерние тени, однако каждый шаг давался им с великим трудом, ибо никакой дороги здесь не было вовсе. Когда же они наконец достигли своей цели, было уже совсем темно, но путники сумели рассмотреть высокие ворота, вставшие между деревьями черным барьером, за который никому бы не захотелось проникнуть по доброй воле; во всяком случае, троим нашим путешественникам он показался совершенно непреодолимым. Но больше всего Родригеса удивило то, что, когда он ужинал в доме зеленых лучников, никаких ворот или цепей он не заметил.

Так они стояли втроем, растерянно рассматривая запертые ворота, когда вдруг заметили на створках два щита, соприкасавшихся в самой середине. Тогда Родригес вскочил в седло и,