Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута

– Вот. Отлично все складывается.

– А платье, – снова высунулась Данька, – белое? И розы… Я хочу веночек из роз! И чтоб лепестки кидать!

– А белым платьем и розами мы, дорогая, озаботимся позже, – произнесла Софья Никитична тоном, не терпящим возражений. – Выбор нарядного платья – дело ответственное и не в тряском автобусе им заниматься. Поэтому настоящую свадьбу все же устроим… слышишь, Яшенька?

– Слышу.

Показалось, что голос князя чуть дрогнул.

Показалось.

– С превеликой радостью! – Чесменов даже улыбку изобразил. И тише добавил: – Учись, как надо правильно отвечать жене.

– А у вас немалый опыт, – не удержался Леший и руку отпустил-таки. – И если так, то клянусь… что там надо?

– Ничего. – Весняна мотнула головой, а потом протянула шар из темной воды. – Вот, возьми. И просто слово… вначале было слово.

И слово было сказано.

А еще Леший не сомневался, что слово это было услышано.

Глава 31

О женихах, помолвках и о том, что скрывается в тумане

«Запрет на ругань Лялечку не пугал. При необходимости она умела смотреть матом».

Из жизни простых работников сферы обслуживания

Предрассветный туман добрался и до коровников, лег пушистым облаком, сквозь которое проглядывали лишь смутные силуэты строений. Иван решил было, что заблудился, но вот раздалось мычание. И там, впереди, заволновалась, пришла в движение живая сила, воспринимавшаяся единой.

Коровы ощутили его присутствие.

А Иван – их. И не только.

– Маруся тут? – спросил он у вынырнувшей из тумана водяницы.

Лицо ее казалось сейчас иным, каким-то треугольным, полудетским-полунарисованным, с крохотным носиком и огромными, слегка раскосыми глазищами. Зеленели распущенные волосы, и пахло водой, свежею, колодезною.

– Сейчас кликну. – Водяничка исчезла, а на месте ее появилась коровья морда, которая потянулась к Ивану, выпрашивая капельку силы.

Иван поделился. И со второю. С третьей.

Сам не заметил, как оказался в середине стада, благо коровы толкались, но вели себя спокойно. А рядом возникла голова Яшки.

– Надо с твоим рогом что-то сделать. – Иван поскреб Яшку за ухом, и тот зажмурился. Показалось даже, замурлыкал. – Ты ж бык!

На Ивана поглядели с упреком: мол, может, и бык, и что теперь? Не мурлыкать?

Ну да… аргумент.

Яшка грозным мыком разогнал коров и, шлепнувшись на задницу, попытался пристроить голову на плечо Ивану.

– Да ты, приятель, совсем обнаглел! – Из тумана выступила Маруся. – Привет. Чего в такую рань? Не спалось?

– Да не то чтобы… Но ты ж встаешь рано… мне сказали.

– Ага, – она подавила зевок, – и ты решил разделить утренние страдания со мной.

– Раз уж ты моя невеста, то и страдания пополам.

– Как-то вынужденно звучит. Страдательно.

Яшка качнулся и попытался дотянуться до Маруси если не мордою, то хотя бы языком.

– На самом деле поговорить хотел наедине. А то вечно то Бер рядом, то Сашка. И ладно бы просто подслушивали, так ведь советы давать полезут.

– Это точно. – Маруся хлопнула Яшку по морде. – Вставай, задница ленивая, пошли на поле. Таська тоже любит… посоветовать. Но если ты про эту помолвку, которая эльфийская, то я все понимаю. Ты нас спасал… В общем, я не настаиваю… не думала даже.

– Зря, – буркнул Иван, которому стало очень обидно.

Он почти всю ночь не спал, маялся, как поговорить так, чтоб не выкручивая руки и вообще по душам.

А она не настаивает.

– Поэтому помолвку, – продолжила Маруся, попытавшись Яшку с места столкнуть, что он явно воспринял как игру, и потому лишь передние ноги пошире расставил, в землю упираясь, – можно будет объявить… недействительной. Или как там?

– Я не согласен.

– С чем?

– Объявлять помолвку недействительной! Да не столкнется он, он же тебя тяжелее раз в десять…

– В каком смысле не согласен? – выдохнула Маруся и от быка отстала, а Яшка, верно, решив, что пришла его очередь толкаться, легонечко пихнул ее мордой. Для быка легонечко. – Чтоб тебя…

Иван успел подхватить и упасть не позволил. И удержал.

– В прямом смысле не согласен, – сказал он, глядя в Марусины глаза. – Ты… может, я влюбился впервые в жизни!

– С первого взгляда?

Вырываться она не пыталась, только прищурилась, будто пытаясь высмотреть в Иване что-то одной лишь ей понятное.

– С первого, со второго, с десятого… Главное, что влюбился. И хочу на тебе жениться. По-настоящему. И чтоб эта помолвка тоже настоящею была. Нет, если ты против, то…

– То?

– Тогда придется приложить некоторые усилия, чтобы изменить твое мнение.

– Сейчас ты говоришь почти так же, как этот ваш посол…

– Он не наш. Он эльфийский.

– Да ладно, почти уже наш. Хоть и эльфийский. Значит, предлагаешь? Руку и сердце?

– И все остальное в комплекте тоже. Я не умею красиво говорить, как Сашка или Бер. Но, Маруся, серьезно… я не такой и плохой.

Яшка заглянул через плечо, пытаясь понять, что происходит, а потом горячий жесткий язык его скользнул по щеке.

– Яшка! – Иван возмутился.

Вот… вот как делать предложение? И главное, не один Яшка смотрит. Коровы и те затихли, стоят тесно, плечо к плечу, и пялятся, будто все понимают и продолжения ждут… Интересно, коров надо приглашать на свадьбу?

Скрипнула дверь, и в нее робко выглянул Менельтор.

Ему, кажется, тоже интересно стало.

– И намерения у меня самые серьезные! Если хочешь, я даже песню сочиню! У эльфов так принято…

Маруся почему-то вздрогнула и несколько поспешно сказала:

– Не надо песню! Я и так верю, что серьезные. Я и без песни согласна!

– На что?

Кажется, за коровами прятались водянички. И как-то иначе Ивану представлялся разговор наедине. Хотя ни коровы, ни водянички с советами не лезут, что само по себе неплохо.

– Ну… не разрывать помолвку. Для начала. А там видно будет. Ты меня отпускать собираешься?

– Не уверен. Я бы, честно, не отпускал. А то мало ли тут ходят…

– Кто?

– Кто только не ходит. Пловцы эти, Сабуровы…

– Вань, ты ревнуешь?

– Я опасаюсь.

Маруся хихикнула. И… отпустить ее пришлось, потому что туман вдруг всколыхнулся и изменился, точнее даже не туман, но сам мир.

– Маруся… – Иван ощутил, как кожа рук покрывается гусиной сыпью, по спине бегут мурашки, и волосы, начавшие отрастать, шевелятся…

– Да поняла я, ты меня любишь и…

– Люблю, – подтвердил он. – Но дело не в этом. Поднимайте тревогу!

– Чего?

– Там мертвецы идут. Закрывай коров. Уводи девчат. Давайте вниз, в ваши подвалы…

Вой сирены, разнесшийся по-над окрестностями, заглушил последние слова, и Маруся побледнела.

– Все будет хорошо, – поспешил соврать Иван, ощущая биение силы неживых сердец. Десяток. Два. Три. И с полсотни… – Беги в дом. Предупреди.

– Вань, –