Разделенный - Брайан Кэтлинг

продолжалось до тех пор, пока она не потеряла человеческий облик и бесформенная масса не стала желтой, поглощая все солнечные лучи. Крылья бабочек захлопали в унисон, издавая пульсирующий звук. Они, должно быть, простояли так около часа, загипнотизированные, прежде чем она начала кричать. Странная, воющая и размытая фигура, которая, казалось, испускала яркий цвет, теперь раскачивалась из стороны в сторону. Сет внезапно прыгнул на нее, размахивая руками, как мачете, в этой массе. Он отчаянно дергал и сбивал бабочек, пригоршнями отрывая их от дрожащего тела под ними. Размазанные желтые частицы прилипали к его блестящему телу, по мере того как их количество превращалось во влажную кашицу. Если бы он был человеком, то обратился бы за помощью к Измаилу. Но это было не так, и поэтому он избежал унижения и пустой траты времени, потому что циклоп изгибался и раскачивался, держась за грудь в истерическом веселье, наслаждаясь каждой секундой нелепой пантомимы, которая, казалось, была разыграна для его развлечения. Наконец, Аклия вернулась, сверкая на солнце, ее тело было покрыто перепачканными крыльями, а желтая пыль, которую они рассыпали, теперь приобрела темно-охряный оттенок, смешавшись с их кровью. Она дрожала и переминалась с ноги на ногу. Это было самое человеческое, детское движение, которое Измаил когда-либо видел у нее или у кого-либо из Родичей; он перестал смеяться и подошел поближе, чтобы рассмотреть ее. Ее челюсть стучала, и Сет, казалось, подражал ей, издавая звуки, похожие на речь. Все слова были изрублены в скрежет.

— Что с ней не так? — спросил Измаил, все еще ухмыляясь.

— Я не знаю. Она кажется отсоединенной или намагниченной.

— Мне кажется, она напугана.

— Это может быть одно и то же.

— Тогда встряхни ее.

Сет схватил Аклию за дергающуюся руку и с огромной силой встряхнул ее. Казалось, это сработало, когда он отпустил ее, и она осталась неподвижной. Затем ее челюсть снова заболтала какую-то чушь и ноги задвигались, отчего она задрожала всем телом.

— О, ради Бога, дай ей пощечину, — сказал ухмыляющийся Измаил.

Сет на мгновение задумался, затем поднял руку, словно пытаясь дотянуться до чего-то позади себя. Измаил уклонился в сторону, когда рука и вытянутая ладонь пролетели сквозь пространство, сильно ударив дрожащую Аклию по лицу и отбросив ее в сторону. Звук удара бакелита о бакелит был ужасен и настолько шокирующий, что смешок циклопа перешел в шипение. Аклия полежала, извиваясь, на земле, затем села и огляделась.

— Боже мой, это сработало, это на самом деле сработало, — сказал Измаил. Сет помог ей встать и отряхнул ее. Измаил был так поражен точностью своего совета, что рассмеялся по-другому, без привкуса желчи. Сет понял разницу и попытался подражать ей. Результат был совершенно неправильным и отправил циклопа обратно в его детство с ними, когда они все пытались присоединить его к механизму, изображая смех. Это привело его в ужас, и им пришлось пообещать никогда больше так не поступать. И теперь, после стольких лет, проведенных в таких мрачных обстоятельствах, Сет забыл. Его смех заставил птиц вспорхнуть высоко в кронах деревьев. Это разбудило Аклию, которая тут же попыталась присоединиться к нему. Ее отключенное выражение все еще примыкало к шумному рту. Измаил зажал уши руками, по его лицу текли слезы, и закричал: «Прекратите, прекратите это».

Что они и сделали. В лесу царила тишина, пока Аклия не вышла на тропинку и, спотыкаясь, не двинулась вперед. Остальные последовали за ней, пока их автоматические тела не заставили их разум вернуться к размеренному темпу ходьбы. Измаил попытался расспросить ее о том, что только что произошло, но безуспешно. Два часа спустя прилетели мухи и проделали то же самое — облепили ее тело, хотя теперь она защищалась. Но ничто не могло их отпугнуть. Тысячи и тысячи прилетали, пока она не надела водолазный костюм из их плотно прижатых тел. Все очарование предыдущего вторжения сменилось этим извивающимся, пропитанным падалью нашествием. Она пронзительно визжала и верещала. Сет копал и греб, но ничто не могло их остановить. На деревьях даже выстроилась очередь из ожидавших своей очереди на атаку. В сумерках они исчезли, и она лежала между своими товарищами, двигая только глазами и пальцами. Затем появились москиты, и среди их множества было несколько таких, которые довольствовались питьем из своей вторичной цели — Измаила, — в то время как орда постоянно притупляла свои подкожные рты о гладкую пластиковую поверхность Аклии. Должно быть, в ней было что-то такое, что пахло необходимой им кровью. Она лежала очень тихо, пока поток насекомых не обнаружил, что это ложь. Измаил вскочил, замахал руками и потребовал развести костер, чтобы выкурить тварей. На рассвете он, наконец, заснул, все тело болело и чесалось.

Позже утром они продолжили идти, на этот раз Аклия плелась позади. Большая часть ее энергии ушла, и она казалась бесцельной и изможденной.

— Сколько нам еще идти? — пробормотал Измаил.

— Я не знаю. Надеюсь, мы скоро найдем одну из них. Аклия на грани истощения, — сказал Сет, не поворачиваясь к спрашивавшему.

Еще несколько шагов и еще несколько сумбурных мыслей, и Измаил спросил:

— Найдем что?

— Зарядную раму.

Сету потребовалось несколько минут, чтобы осознать, что он идет один. Он обернулся и посмотрел назад, туда, где остановился Измаил, и Аклия, шедшая позади него, повторила его движение.

— Что не так? — позвал Сет и, не получив ответа, побрел обратно к ним. — Что не так? — снова спросил он.

— Зарядная рама? — переспросил Измаил. — Мы ищем зарядную раму здесь, в этом? — Он махнул обвисшей, тяжелой рукой в сторону возвышающегося вокруг него безразличного совершенства.

— Нам нужно перезарядиться. Где-нибудь всегда есть такая, — сказал Сет.

Измаил громко фыркнул:

— Ты, тупая гребаная машина. Здесь ничего нет, черт возьми, ничего.

— Но если мы не перезарядимся, то перестанем…

Затем, прежде чем циклоп успел закричать или ударить его, появились жуки. Первая тяжелая черная точка приземлилась на лицо Сета, словно расплывчатая чернильная клякса; затем воздух потемнел от их сухого щелкающего грома. Измаил соскользнул вниз и сел, сгорбившись, и Аклия последовал его примеру. Сет, черный и блестящий, пытался удержаться на ногах. Но эти существа были намного тяжелее остальных, и через несколько часов он упал на колени. Несколько штук приземлились на Аклию, но, похоже, их это не впечатлило, и они отправились дальше. Два или три жука сели на Измаила, и он раздавил их хрупкие панцири своей сильно искусанной рукой. После того, как облако стрекотания рассеялось, все трое собрались в кучу под талией могучего дуба.

В неподвижности ждать следующего нашествия было еще тяжелее, поэтому они