Разделенный - Брайан Кэтлинг

боли, спазмы в животе не прошли после горсти ягод и твердого черного корня, которые дал ему Сет. Они пытались поймать похожее на грызуна существо, которое пронеслось мимо них по уменьшающейся тропинке, но потерпели сокрушительную неудачу и потратили на это много сил. Добравшись до конца дорожки, они столкнулись с огромной непроницаемой стеной из деревьев, листвы и свисающих лиан. Их ноги перестали косить жесткую траву, и они стояли в шуме всего, что двигалось вокруг, который был достаточно тихим, чтобы они могли слышать, как внутри Сета пульсирует предупреждающее биение.

— Я думаю, нам следует вернуться на поляну, — сказал Измаил.

Сет посмотрел на него совершенно пустым взглядом. Они повернулись и побрели обратно, их шаги автоматически совпадали с тревожной пульсацией Сета.

Поляна была точно такой же, но под более яростным солнцем. Сломанная рама была пуста.

— Где она? — спросил Измаил.

— Ушла, — это было все, что смог выдавить Сет.

Тени гребли землю, и они ничего не говорили, пытаясь услышать что-то за пределами мгновения.

— Если я буду сидеть неподвижно, у меня, вероятно, будет час или два, — объявил Сет.

— А потом я останусь один, — посетовал циклоп.

— Не один, Ворр кишит живыми существами, и некоторые из них похожи на людей.

— Я знаю это, я встречался с некоторыми из них и не хотел бы встретиться снова.

— Другие могут найти тебя.

— Другие?

— Вечные, которые составили нас.

— Ты имеешь в виду людей, которые создали вас?

— Не людей.

Измаил встал и схватил Сета за дрожащие руки.

— Ты думаешь, они здесь?

— Некоторые могут быть. — Барабанная дробь внутри него теперь звучала громче, и часть ее вырвалась наружу, застряв между его словами. — Но ведь здесь нет зарядных рам, так?

— Да, — сказал Измаил.

— Тогда, я думаю, ты должен меня съесть, — сказал Сет, уставившись в землю. — Пока не появилось еще больше насекомых и пока я не перестал быть. Тогда моя жидкость станет застойной.

— Я не понимаю.

— Я думаю, что я последний из Родичей. Последний из твоего рода. Я думаю, что я не смогу зарядиться. Так что ты должен взять немного от меня для своего пропитания.

— Но я человек, — отважился сказать Измаил.

— Не совсем, — сказал Сет. — В чем-то ты похож на нас.

Измаил разволновался.

— Это еще одна ложь, которую ты сказал Гертруде, чтобы держать ее под контролем? Ну, на меня это не подействует. Я знаю, что я человек.

— Тогда почему у всех нас в начале был один глаз?

Измаил остановился, его рот беззвучно работал.

— Нет, малыш, у нас есть сходство, и осознание этого факта позволит тебе прожить дольше. — Сет подошел к центру поляны и выбрал кусок поваленного дерева. Он осмотрел его, как плотник, оценивая его контуры и вес. Затем он осторожно положил его на твердую землю и лег, положив на него голову, как на неудобную подушку. Он подозвал Измаила поближе.

— Не пугайся, это естественный способ. Ты должен выпить из меня. Не теряй ни капли. Я сосредоточу это в своей голове. Это изменит тебя и сохранит жизнь на несколько долгих дней.

Измаил опустился на колени, чтобы заглянуть Сету в лицо.

— Я надеюсь, они найдут тебя, малыш, — сказал Сет, обхватив свою голову длинными смуглыми пальцами и поворачивая ее назад и в сторону, через торчащий край старого дерева. Треск был похож на удар хлыста или пистолетный выстрел, прорезавший деревья. Руки с шипением откинулись назад, тело выгнулось дугой, и из зазубренного обрубка шеи потекла белая сливочная жидкость. Его голова все еще была крепко зажата, как будто ее оторвали от земли и предложили, как чашу. Из нее не пролилось ни капли. Ошеломленный циклоп в конце концов потянулся, чтобы взять ее из неподвижных рук. Веко, ноздри и рот были плотно закрыты, что придавало голове Сета злобный, мстительный, надменный вид, прямо противоположный акту жертвоприношения, который он только что совершил. Измаил прижал голову к груди, как драгоценного ребенка, стараясь не пролить ни капли таинственной молочной жидкости. Он поднес к губам обрубок шеи и попробовал жидкость на вкус. Сначала она была пресной, потом стала похожа на морскую воду, потом обожгла и ужалила зубы, как лимонная кислота. Наконец, после нее остался привкус йода. Рвотная реакция быстро сменилась дикой жаждой. Он вспомнил ручей, протекавший рядом с холмиком корней. Он бросился к нему, ткнувшись лицом в теплую грязь. Он неуклюже откинулся назад, похожий на упавшую куклу или потерявшегося игрушечного медвежонка. Мучительные голодные боли прекратились, и теперь в его бурлящих кишках было тепло. Он снова приподнял голову и сделал большой глоток, готовясь облить лицо холодной водой от тошноты. Но тошнота так и не пришла, он почувствовал только вкус йода, и его одолела сильная сонливость. Он вернулся к похожей на пещеру клетке и заполз внутрь, сосредоточив все свое внимание на заботе о бакелитовом сосуде, который когда-то назывался Сет.

Луна и солнце выгибались дугой над загоном. Их лучи пробивались сквозь спутанную массу там, где раньше он проделывал отверстия. Жар и озноб терзали его онемевшее тело. Прошло четыре или пять дней, пока он спал в каком-то бреду. Ему показалось, что он слышал какое-то движение снаружи, как животные обнюхивали и задевали его приемный дом.

Где-то на шестой день он выполз, держа голову. Он заморгал, увидев открытость поляны; на том месте, где должно было находиться тело Сета, не было ничего. Затем он увидел следы. Отпечатки были повсюду, но вокруг его клетки они были более плотными. Он действительно слышал, как снаружи бродят животные, как они с любопытством заглядывают в его святилище. Но это были не мягкие копытные четвероногие, на которых он надеялся. Эти отпечатки были сделаны прямоходящими животными, и он знал, какими именно, потому что они мочились и пачкали стены, а понюхав однажды, уже никогда не забудешь зловоние антропофагов. Он крепче сжал голову и сделал большой глоток из горлышка. Затем он почувствовал, что за ним наблюдают, и увидел три желтых пятна. У него не было оружия, а их было несколько дюжин, и, вероятно, все они были вооружены заостренными палками и деревянными мечами, которые он пробовал раньше. Он наклонился, чтобы поднять камень размером с кулак, и зажал голову Сета под другой рукой. Так вот оно что. Последняя глава: Месть желтых пожирателей человеку.

— Приходите, — проревел он голосом, которого никогда раньше не слышал. — Приходите, займемся вами!

Они медленно выползли из-за деревьев, их поросячьи глазки внимательно следили за ним. Он потряс камень, и они остановились, а некоторые и отступили. Уже много дней Измаил не