Разделенный - Брайан Кэтлинг

Николас не собирался отпускать это. Гектор не знал, кем был Николас — собакой с костью или кошкой с мышью. Он втайне молился за первое.

— Это задняя часть животного.

— Какого животного?

— Собаки.

— А-а! Понятно.

Мимо проходили пациенты и врачи. Каждый из них узнавал Николаса и пристально смотрел на его спутника. Все они казались целеустремленными, занятыми и вовлеченными в серьезные дела настоящей жизни.

— Это псиная задница? Ты так меня назвал, псиная задница?

— Нет, не совсем так. — Гектор снова разговаривал со своими ботинками.

— Что тогда?

— Ну, это собака женского пола.

Наступила тишина, в течение которой Николас поглаживал подбородок и глубоко думал. Гектор хотел прервать это и сменить тему, но не знал, как. И, в любом случае, это было почти закончено, так что надо храбро продолжать.

Тремя коридорами дальше, прямо за углом, располагались процедурные кабинеты. Снаружи каждого из них были расставлены скамейки. Небольшие группы мужчин, одетых в короткие халаты, сидели в ожидании осмотра или лечения. Солли поискал взглядом дядю Хайми среди скучающей стайки. Его нигде не было видно, и он в тревоге прикусил губу. Внезапно его внимание привлекли носилки на колесиках, которые с грохотом выезжали из резиновых дверей процедурного кабинета В. Его обитатель не походил на остальных ожидающих пациентов. Он походил на того сосателя ложки, которого он только что видел с Николасом. Солли направился прямо к тележке и крепко сжал ее в своих маленьких белых руках.

Служащий остановился и презрительно посмотрел на Солли сверху вниз. Это был крупный мужчина, который в тот день не удосужился побриться.

— Что вам нужно? — рявкнул он.

Солли заглянул пациенту в глаза, пытаясь найти его реакцию, личность или даже саму жизнь. То, что он увидел, изменило кипящий гнев, который он сдерживал весь день, превратив его в сильное проявление страха. Затем его глаза встретились с глазами дородного санитара.

Есть способы общения, которыми по-прежнему пользуется как высший человек, так и животные, которых мы считаем низшими: выражения доминирования и силы, которые гораздо более важны, чем все наши слова, вместе взятые. Моменты, когда примитивному нужно доверять и повиноваться. Крупный мужчина сейчас смотрел на одного из них и сразу понял, что вся его сила и габариты ничего не значат перед свирепостью маленького человечка, вцепившегося в тележку.

— Что с ним случилось? — спросил Солли голосом, которому позавидовал бы айсберг.

— Новое лечение, — без малейшего колебания ответил санитар.

Солли убрал одну руку с тележки и немного двинул шеей, не сводя глаз с нависшего над ним человека.

— Это дело рук янки, они пробуют его здесь, в Модсли. Все держат в тайне, и теперь они пытаются это сделать здесь.

— Там?

Санитар кивнул, и Солли исчез, превратившись в размытое пятно черного цвета.

— Сучья задница? — переспросил Николас, очень довольный своей дедукцией.

— Почти, — сказал Гектор, смирившись с унизительным разоблачением.

Мимо них проходили другие посетители больницы и таращились на них, включая сурового вида медсестру, которая слышала каждое сказанное ими слово.

Солли услышал голос Хайми, доносившийся из пропахшего антисептиком коридора через две палаты. Четверо мужчин в хирургических халатах и две медсестры стояли вокруг стола и тихо разговаривали. Голос Хайми был заперт где-то внутри них. Дядя был пристегнут ремнями к столу, а его голова была зажата. Властный голос самого старшего врача был слышен лучше всех остальных. Голос, который был натренирован привилегиями, изнежен тщеславием и смягчен тем, что никогда не встречал сомнений. Все внимание было приковано к нему. Никто не видел и не слышал, как Солли вошел в комнату и встал позади них. На Хайми в равной степени не обращали внимания, и он разговаривал сам с собой о том о сем, и медсестра время от времени шикала на него, когда его громкость прерывала речь выдающегося человека, который наслаждался своей аудиторией и, казалось, дирижировал их восхищением тонкой палочкой, которую держал в руке и которой небрежно помахивал. Она была похожа на одну из вязальных спиц миссис Фишберн. Только с одного конца она была толще и заострялась до остроты блестящей стали. На полуслове доктор слегка кивнул, и две медсестры и еще один врач набросились на Хайми, вставили ему в рот кляп и затянули его голову ремнем вокруг челюсти, закрепив его голову зажимом. Выдающийся хирург подошел к своему пациенту, продолжая что-то говорить, и Солли увидел, что в другой, нерассуждающей руке он сжимает молоток из нержавеющей стали.

— Я понял. Сучья пизда. Так ты меня назвал. Пизда суки.

Гектор проворчал что-то в знак согласия, а Николас хлопнул себя по ляжкам и стал кататься по скамейке, хохоча и смакуя свое новое имя.

— Я буду носить его во множественном числе, — сказал он, и слезы наполнили его смеющиеся глаза.

— О каком множественном числе ты говоришь? — спросил Гектор.

— Это когда мы снова спим вместе, как одно целое. Великий союз ангела и человека. — Он с трудом выговаривал слова между кастаньетные взрывами неуместного резкого хохота. — Это то, для чего ты был послан, так что мы можем сделать вместе и создать барьер, рябь под рекой. — Слезы брызнули из истеричной головы Николаса, прямо на Гектора. — Сучья пизда и еврей обнимают вечность в грязи! — Он снова хлопнул себя по бедру и вытер лицо рукавом.

Гектор мысленно сформулировал следующий вопрос и уже наполнил рот его вкусом, когда коридор внезапно превратился в рынок скота. Кто-то схватил его за руку и попытался проделать то же самое с Николасом. Это был Джерри, с широко раскрытыми бешенными глазами.

— Мы должны валить, сейчас же, быстро, поторопись.

Послышался отдаленный звук тревожного колокола и толпы бегущих людей. В ее центре, быстро пробираясь сквозь мечущуюся массу, был Солли, который толкал своего растерянного дядю в инвалидном кресле. На старике был свободный халат, который не скрывал его обвисших гениталий и волосатых узловатых ног. Увидев Гектора и Николаса, он энергично замахал им, почти привстав на стуле. Солли положил окровавленную руку ему на плечо и заставил его опуститься обратно на быстро движущееся сиденье, уронив при этом что-то блестящее. Отломанный стальной прут звонко ударился о деревянный пол.

— Пошли, проф, нам нужно валить, и побыстрее, типа того, — сказал Джерри.

— Но почему? — спросил сбитый с толку Гектор.

— Потому как Солли сделал врача.

Гектор понятия не имел, что происходит, и был подхвачен волной. Николас отказался двигаться, рука Джерри подействовала не больше, чем морская водоросль, пытающаяся сдвинуть скалу.

У входа Солли поднял своего дядю с кресла и понес его