Разделенный - Брайан Кэтлинг

содрогнувшись от шума двигателей, вернулась в салон. Он тихо сел рядом с ней, предлагая стакан воды. У нее не было слов, поэтому она просто сделала глоток и погрузилась в удивительный и неожиданный сон. Незнакомец укрыл ее одеялом и поправил элегантные очки, которые сдвинулись набок на ее прекрасном лице.

Когда она проснулась, он, казалось, спал на соседнем сиденье. Она моргнула и попыталась вспомнить последовательность событий, которые, как она знала, были странными, но не смогла найти их по ту сторону своего сияющего чувства благополучия. Ей приснилось дерево. Дерево, к которому Марэ привел ее много лет назад. Дерево, на котором она увидела нечто удивительное, что, казалось, встревожило или даже испугало его. Она снова была там, купаясь в теплом, всепоглощающем свете, который был за пределами видения и раздражал зрение. Оно преследовало ее наяву точно так же, как поджидало во сне, и она знала, что ее попутчик каким-то образом помог ликвидировать границы. Она внимательно наблюдала за ним, выискивая признаки узнавания. В нем чувствовалась легкость, не имевшая ничего общего с безмятежностью. Или случайной апатией. Это было скорее позитивное направление, а не отсутствие чувств или интереса. Она стала экспертом в распознавании этого, даже если это был запоздалый и злобный урок ее врожденного оптимизма. Затем, сама не зная почему, она протянула руку и провела ею над спящим мужчиной. Медленно и плавно вращая ее, словно лаская невидимый нимб, который парил вокруг его нежной головы. В салон вошел стюард и нарушил интимный момент, но не рассеял атмосферу благословения. Он сообщил, что до посадки осталось полчаса и что, возможно, снова будет «тряско», когда они будут пересекать последние зубчатые хребты и плоские равнины. Второй пассажир снова забеспокоился о ее самочувствии. Она сказала ему, что чувствует себя более чем хорошо, и что получила удовольствие от полета в его компании. Он широко улыбнулся.

— Могу ли я представиться? — осторожно спросил он.

Сирена быстро кивнула в знак согласия.

— Меня зовут Сейль Кор. — И это имя отложилось в какой-то части ее сознания, которую она не знала.

— Я Сирена Лор, — сказала она, и в пространстве между ними это имя прозвучало довольно отстраненно.

— Я знаю, — сказал он, и это показалось самой естественной вещью на свете.

Глава Тридцать Восьмая

Измаил делал все бо́льшие и бо́льшие круги вокруг своего плетеного жилища, пока ему не потребовалось два дня, чтобы вернуться. Он охотился на мелкую дичь и втайне надеялся наткнуться на одного из уродливых, но питательных желтых карликов, которые прятались в деревьях. Он находился на самой дальней границе своей орбиты, где тропинки и следы животных были самыми тонкими. Деревья здесь были сильнее и настойчивее, здесь ощущалось индивидуальность их присутствия. У каждого из этих великанов был свой собственный голос в огромном лесном резонансе. Несмотря на то, что виноградные лозы переплетались и скрывали контуры их необычного семафорного роста, звучание их присутствия и возраст создавали для каждого из них уникальное доминирующее положение, заслуживающее уважения. Общее внешнее поле вокруг них также было сильно заряжено, и Измаил чувствовал призрачный магнетизм тургора, притягивающий тонкие соленые воды его мозга. Но все же он не пострадал так, как все остальные люди, которые осмеливались ступать в пределы этого выщелачивающего давления. Стенки клеток его личности остались нетронутыми. Они не деформировались, не поломались и не превратились в кашицу, как мозги лимбоя. Он содрогнулся при мысли о том, что может стать одним из них, сам того не подозревая, и, чтобы успокоить себя, хлопнул ладонью по твердому стволу ближайшего дерева. Это было нечто большее, чем просто прикосновение к дереву, чтобы отогнать неудачу от ужасной идеи. Это был знак согласия с окружающей его мощью и с ее противодействием вторжению человека. Желание единения с могуществом этого места. Он посмотрел на высокие ветви, чтобы убедиться, что его прикосновение зафиксировано, втайне надеясь на кивок согласия на самой маленькой из веточек. Далекое солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, шевелило листья и зачаровывало сахар, заставляя его подниматься. Его изоляция казалась полной от этих вечных сил. Ссылка во все королевства живых.

Неожиданное и мстительное воспоминание о Шоле, Гертруде и Сирене ворвалось в его мрачные размышления. Мелькнул образ лучшей из их компании. Обнаженной, смеющейся и доброй. Перед ним открылись прошлые очаги удовлетворенности с каждой из них. Он вздрогнул от теплоты поразительного, яркого чувства и отогнал воспоминание прочь хлыстом искусственно оплодотворенной злобы. Удар возмездия всем тем, кто предал его и отдал в руки палачей этого жалкого города. Он шел дальше, подпитываемый кошмаром крови, который он устроит, когда они встретятся в следующий раз. Он забыл, где находится, и о своей энергии, которая несколько мгновений назад почти поколебала его решимость. Он с шумом вылетел на поляну, где отсутствие дерева, которое когда-то здесь росло, было сильнее, чем все территории остальных, вместе взятых. Взрыв его невидимости причинил боль. Он стоял потрясенный и ошеломленный, ожидая, когда к нему вернутся чувства. Когда они вернулись, он увидел на далекой периферии пространства согнутую фигуру, которая сидела над ямой в земле и плакала. Когда его глаз снова начал работать и смог посмотреть наружу, ему показалось, что на нем надето пальто, сшитое из дикобразов, таких же, которых он видел убегающими от него в подлеске. Он поднял копье, которое сам смастерил, и прокрался по краю поляны к спине незнакомца. Затем он увидел черные заостренные руки и лицо, усеянное ощетинившимися иглами. Существо было крупнее его, но выглядело старым и усталым. Он бросил свой маленький мешочек с пожитками, взял копье обеими руками и подошел ближе.

Не поворачиваясь, чтобы встретиться взглядом со своим подкрадывающимся посетителем, существо сказало:

— Я скорблю о моем добром брате, который покидает сию прекрасную землю.

Голос звучал так, словно доносился сквозь слои жести и высохшей травы. Измаил смотрел, как слезы капают в яму, где, как он предполагал, лежал только что умерший. Он шагнул вперед, чтобы лучше рассмотреть, обожжённый острый конец копья был нацелен в широкую спину существа. Могила была неглубокой и пустой.

— Взгляни на впадину, кою делить мы собирались. Там спал он, готовясь.

Измаил знал, что это должен быть один из Былых; наконец-то он встретился с одним из них лицом к лицу. Но существо выглядело жалким и на самом деле не замечало его присутствия. Он опустил свою палку и перешел на другую сторону ямы, чтобы получше разглядеть странное и притягательное лицо.

— Он мертв? — спросил Измаил знал, сам не зная почему.

В