Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

вовсе не казались плавными. Они дёргались, как причудливые куклы, составленные из нескольких неподвижных членов и управляемые невидимыми кукловодами на невидимых прутьях. Порой — резко и механически, порой — с неправдоподобной скоростью, так что глазам Дилии едва удавалось следить за их зигзагообразными движениями.

Дилия была одновременно потрясена и зачарована, как при неожиданной встрече в дикой природе с опасными зверями. Казалось, гриллосы существовали не только в другом мире, но и в другом времени. И всё же они жили в её мозгу. Как она вообще могла спрашивать, каким образом эти существа общаются? Никогда прежде она не видела созданий, о которых хотела бы знать так же мало, как о гриллосах. Теперь она вполне понимала оцепенение и отказ Опала. Вероятно, у него просто были глаза получше, и он давно уже разглядел гриллосов во всём их ужасе. Ей хотелось бы их игнорировать, но это было невозможно. Они были всюду, и их было слишком много.

Хотя принцесса и гном больше не двигались, гриллосы всё равно подходили к ним всё ближе. Обитатели Амигдалы целыми толпами хлынули из своих жилищ. Они вываливались из всех отверстий, похожих на двери и окна, и разливались по первобытным ущельям, и в одно мгновение Дилия с Опалом оказались окружены.

Они были рядом, впереди и позади, и обоим приходилось следить, чтобы с ними не столкнуться. Наконец им не оставалось ничего другого, как укрыться в стенной нише одного из башнеподобных жилищ. Там они были более или менее избавлены от телесных соприкосновений с гриллосами.

Дилии хотелось отвести глаза от этого чуждого зрелища, но она не могла. Всё было слишком интересно и неповторимо. Она машинально делала в уме наброски странных телодвижений гриллосов, которые всё больше казались ей языком или письменностью. Да — неужели это была их форма общения? Их дёрганые движения? Как у пчёл, муравьёв или термитов, которые тоже общаются друг с другом танцевальными шагами и прикосновениями? Она вовсе не хотела этого знать.

— Можешь говорить, — сказал гном, но так тихо, словно сам не был уверен. — Они тебя не слышат.

— Правда? — тоже шёпотом спросила Дилия. — Это единственные обитатели этих зданий? Или мне готовиться к чему-нибудь ещё худшему?

— Это не здания, — ответил Опал. — Это бредовые идеи, или по крайней мере их фундаменты. Когда твой мозг однажды сойдёт с ума, он возведёт на них ещё более безумные здания. Видишь, например, вон то большое синее сооружение? Из него может получиться грандиозная навязчивая идея. Или то, что за ним! Оно, возможно, когда-нибудь станет настоящей манией преследования. А это полуразрушенное строение рядом могло бы обернуться деменцией. Понимаешь? Это только начало. Фундамент. План. Чертёж будущего безумия. И да — обитатели Амигдалы исключительно гриллосы.

— Гриллосы, — механически повторила Дилия. — По корню это название напоминает «грили» — в смысле безумных мыслей или идей? Я права?

— Честно говоря, мне совершенно всё равно! — раздражённо прошипел гном. — Насколько мне известно, это воплощённые мысли. Как Сумеречные гномы.

— Ты сравниваешь их с Сумеречными гномами? — возмущённо спросила Дилия. — Никакого сходства я не вижу.

— Внешне — нет, — подтвердил гном. — И в известном смысле они даже точные противоположности. Но и те и другие — твои мысли! Если Сумеречные гномы — твои хорошие мысли, то гриллосы — плохие. Худшие из всех. Отбросы из самых глубоких слоёв подсознательной трясины, которые сбиваются здесь в шайки и населяют Амигдалу с тех пор, как ты умеешь думать. Ты ведь говорила, что Сумеречные гномы — твои лучшие друзья, верно?

— Да, примерно так.

— Тогда гриллосы — твои злейшие враги.

Мысль о том, что в её голове обитают ещё и такие существа, в будущем наверняка не поспособствует ночному покою Дилии. Если бы Амигдалу не замыкал этот купол, эта мысль, несомненно, уже никогда не дала бы ей покоя. Хруст суставов гриллосов при каждом шаге и постоянные рывки и подёргивания их голов во все стороны порождали в Дилии тревогу, какой она прежде не знала. Но, хотя принцессу и гнома теперь окружало столько гриллосов, те, казалось, вовсе не обращали на них внимания. Один из них задел Дилию в нише длинной ногой, и она содрогнулась, ощутив исходящий от него ледяной холод. Но он просто прошагал дальше, словно ничего не произошло.

— Почему они не обращают на нас внимания? — прошептала она.

— Потому что у них нет глаз, чтобы нас видеть. Потому что у них нет ушей, чтобы нас слышать. Потому что у них нет нервов, чтобы нас осязать.

— Значит, они вообще не могут нас воспринимать? — с облегчением спросила Дилия. — Это успокаивает.

— Пока что мы для них то же, что кусок дерева в муравейнике для муравьёв. Всего лишь инородное тело, на которое не стоит обращать внимания. Но это может быстро измениться. — Опал боязливо огляделся.

— В каком смысле? — спросила Дилия.

— Потому что они вполне способны нас воспринимать. Они могут думать тебя. Но только если ты думаешь о них. И очень интенсивно. И чем сильнее ты о них думаешь, тем больше внимания они тебе уделяют. Вот так просто устроено безумие, принцесса! Так возникают навязчивые идеи. А чем больше внимания ты, в свою очередь, уделяешь гриллосам, тем больше они становятся твоими мыслями. Твоими худшими мыслями. Простой порочный круг.

Дилия задумалась. — А ты? Как они воспринимают тебя?

— Для них я был и остаюсь куском дерева. Я не принадлежу к вашему общему миру мыслей. Худшее, что может со мной случиться, — они захотят убрать меня с дороги как инородное тело. Но для моих личных опасений и этого более чем достаточно. — Он испуганно оглянулся через плечо.

— Значит, мне не следует о них думать, хотя они окружают нас целыми толпами? — тревожно спросила Дилия. — Как это возможно?

— Должно хватить, если ты не будешь думать о них слишком интенсивно, — сказал гном. — Они не особенно умны, не особенно внимательны и главным образом заняты собой. Постарайся