Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Сидевшая рядом Чжао Чиин заметила его волнение:

– Что случилось?

Девушка держалась с исключительным изяществом. Она была одета в однотонное платье, а черные волосы, собранные в высокую прическу, украшали связки нефритовых бусин. Не только Шэнь Цяо обратил внимание на гостью – внезапно явившаяся незнакомка привлекла взоры почти всех присутствующих.

За спиной она несла длинный меч-цзянь, ступала твердо, не по-девичьи, не забывая меж тем спокойно осматриваться вокруг. Чужие взгляды ее не смущали. Войдя в зал следом за провожатым, она оглядела всех собравшихся, вдруг заметила Шэнь Цяо и не смогла сдержать удивления – а затем просияла от радости и, не дожидаясь, пока ее представят настоятелю, легко порхнула прямо к монаху, плавно оттолкнувшись носком от земли.

Шэнь Цяо встал и посмотрел девушке прямо в глаза. Та ласточкой кинулась ему на шею и крепко обняла. Остальные при виде этой сцены не знали, что и думать.

– Чжанцзяо! Шисюн! – Девушке и дела не было, что о ней скажут, – она так и застыла, прильнув к Шэнь Цяо. Лишь когда тот ласково похлопал ее по спине, она выпустила его из объятий.

Услышав из уст девушки такое обращение, Чжао Чиин догадалась, что перед ней, по-видимому, ученица школы Сюаньду, младшая сестра Шэнь Цяо по учению.

И действительно, взяв девушку за руку, Шэнь Цяо представил их друг другу:

– Моя пятая шимэй, Гу Хэнбо. Глава Чжао из школы Лазоревых Облаков.

Чжао Чиин доводилось слышать, что у Ци Фэнгэ обучалось всего пять учеников: Тань Юаньчунь, Шэнь Цяо, Юй Ай, Юань Ин и Гу Хэнбо, притом среди них была лишь одна девушка. Так что сомнений быть не могло: незнакомка и вправду соученица монаха Шэня.

Гу Хэнбо оказалась настоящей красавицей, о каких еще говорят: «Кость, что белоснежная яшма, кожа, что прозрачный хрусталь», точь-в-точь бессмертная фея, исполненная очарования.

Девушка, взглянув на Чжао Чиин, улыбнулась:

– Я давно наслышана о прославленной главе Чжао, но никак не ожидала увидеть ее сегодня своими глазами! Сия пятая барышня вне себя от счастья!

Стало ясно, что Гу Хэнбо прекрасно знакома с правилами приличия – просто девушка так обрадовалась, увидев Шэнь Цяо, что позабыла обо всем на свете.

Покончив с приветствиями, Шэнь Цяо спросил:

– Пятая барышня, как ты здесь оказалась? Неужели и Юй Ай с тобой?

Гу Хэнбо покачала головой:

– Нет. Мы с ним крупно поссорились, я уже давно не была в обители и пока не собираюсь возвращаться.

– Что произошло? – нахмурился Шэнь Цяо. – Он тебя чем-то обидел?

Гу Хэнбо поджала губы, но следом улыбнулась, словно речь зашла о каких-то пустяках:

– Это долгая история, как-нибудь потом расскажу. Я прослышала о Пробе меча, вот и решила взглянуть – никак не ожидала встретить здесь шисюна-чжанцзяо.

Она по-прежнему звала соученика «чжанцзяо», и, заслышав старое обращение, он вздохнул про себя.

– Хорошо. Тогда сперва я представлю тебя настоятелю И.

Гу Хэнбо, разумеется, не возражала. Она поступила в учение последней и была гораздо младше остальных учеников Ци Фэнгэ. Старик возглавлял школу, многие заботы требовали его непосредственного внимания, а потому он не мог ежедневно сам наставлять ученицу. Боевым искусствам Гу Хэнбо обучали по большей части Тань Юаньчунь и Шэнь Цяо, который и проводил с ней больше всего времени. Поэтому Гу Хэнбо обожала своего шисюна как родного брата и уважала как отца. Другими словами, ее приязнь была гораздо глубже обычного дружеского расположения между соучениками.

На ослепительную красу Гу Хэнбо заглядывалось немало молодых адептов, и многие, увидев, сколь близка девушка с Шэнь Цяо, тут же превратно все истолковали. Даже И Бичэнь не стал исключением – лишь когда Шэнь Цяо представил ему незнакомку, настоятель все понял:

– Чжанцзяо Ци был поистине исключительным мастером, и ученики его ему под стать: каждый – выдающееся дарование. Сегодня мне посчастливилось узреть сразу двоих, и живо вспомнилось непревзойденное изящество чжанцзяо Ци, да так, что сердце защемило от восхищения!

Неизменно учтивый настоятель И в совершенстве умел ладить с людьми: он видел, что Гу Хэнбо явилась одна-одинешенька, но ни словом про то не обмолвился, не задал ни единого вопроса. Покончив с любезностями, он распорядился, чтобы Гу Хэнбо усадили рядом с Шэнь Цяо: раз брат и сестра по учению наконец встретились после долгой разлуки, им наверняка есть о чем поговорить.

Шэнь Цяо с Гу Хэнбо вернулись на места, но даос вскоре заметил, что девушка рассеянна и мысли ее витают где-то далеко от поединков.

– Пятая барышня, что с тобой? – удивился он.

– Ничего, – помотала головой Гу Хэнбо, возвращаясь к действительности. – Как же ты настрадался, братец! В своих странствиях я часто о тебе слышала, все винила себя, что могла так оплошать и не разглядела вовремя истинного лица Юй Ая, не поняла, какая он сволочь! Сколько мук пришлось вынести тебе из-за моей небрежности!

– В то время я и сам о многом не подозревал, – ответил Шэнь Цяо, – что уж говорить о тебе. Как бы то ни было, все это уже в прошлом, незачем терзаться понапрасну. Но как ты рассорилась с Юй Аем?

– Когда ты рухнул с пика Полушага, управлять горой Сюаньду стало некому, – начала Гу Хэнбо. – Казалось бы, должен был подняться переполох, но все успокоилось очень быстро – полномочия настоятеля взял на себя Юй Ай. Он действовал последовательно и четко, а некоторые старейшины заговорили, что, мол, неизвестно, жив ты или умер, а школе Сюаньду без чжанцзяо нельзя – пусть Юй Ай и станет главой вместо тебя.

– Хорошо, что беспорядка на горе Сюаньду нет, – заметил Шэнь Цяо. Он впервые увидел случившееся глазами кого-то помимо Юй Ая. До сих пор даос так и не уяснил до конца, что именно происходило в его родной школе, но повесть Гу Хэнбо мало-помалу пролила свет на те весьма туманные события.

– В тот день мне было приказано оставаться в школе, и я не видела поединок собственными глазами, – продолжала Гу Хэнбо. – Весть о твоем падении в пропасть прогремела как гром среди ясного неба, первые дни я провела, охваченная смятением, и не знала, что теперь делать. Но затем я принялась все обдумывать и вспомнила поговорку: «Случайности не случайны, а странности не к добру». С чжанцзяо, с нашим шисюном случилась беда, мы все – как и большинство обитателей горы Сюаньду – страшно горевали, один лишь Юй Ай, хоть напустил на себя скорбный вид, на деле вел себя до странности решительно и твердо. Потом ты снова объявился на горе Сюаньду. Юй Ай не смог тебя удержать – нам он сказал, что ты сговорился с последователями неправедной школы. Меня там