Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Чжао Чиин умолкла. Немного погодя она заговорила снова:

– При нынешнем раскладе, боюсь, настоятелю И нелегко будет осуществить сей замысел. Проба меча всегда была знаменательным событием в мире боевых искусств, но сейчас даже академия Великой Реки прислала одного-единственного ученика, что выглядит не слишком обнадеживающе.

Еще немного помолчав, она добавила:

– На самом деле если говорить о боевом мастерстве и благородстве нрава, то вы, монах Шэнь, ничуть не уступаете настоятелю И. Одно ваше слово – и я со всеми учениками тут же перейду под ваше начало.

Шэнь Цяо рассмеялся и покачал головой:

– Я ведь совершенно один, за мной не стоит никакая сила. Говорите, что хотите перейти под мое начало, – а мне даже приютить вас негде!

Он подумал, что Чжао Чиин шутит, но та была совершенно серьезна:

– Разве много в Поднебесной найдется тех, кто верен данному слову так, как вы, монах Шэнь? Если вы пообещаете прийти, то проделаете тысячи ли, но сдержите обещание. Не только наша школа Лазоревых Облаков многим обязана вашей доброте – я уверена, никто из тех, с кем вас сводила судьба, не посмеет заявить, будто бы вы ими пренебрегли. Даже глава Янь, известный неразборчивостью в средствах и во всех поступках руководствующийся лишь мимолетной прихотью, – даже он относится к вам иначе, чем к прочим, так ведь?

– Как бы это «иначе» не означало, что он видит во мне лишь посмешище, – горько хмыкнул Шэнь Цяо.

– Мне так не кажется, – улыбнулась Чжао Чиин.

За беседой они незаметно подошли к отведенным им покоям: их поселили по соседству, чтобы гостям было удобнее общаться друг с другом. Глава Чжао и Шэнь Цяо удалились каждый к себе, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок после дороги.

Шэнь Цяо только успел умыться, как в дверь постучали. Подумав, что это, должно быть, Чжао Чиин захотела обсудить что-то еще, он отворил, но на пороге увидел не главу Чжао, а Чжань Цзыцяня.

– Как поживаете, монах Шэнь? – поклонился юноша.

– Прошу, проходите, господин Чжань, – Шэнь Цяо посторонился, пропуская посетителя внутрь.

– Совестно признаться, но я страшно обрадовался, увидев вас, – сказал Чжань Цзыцянь. – Мне бы очень хотелось вдоволь с вами побеседовать и изобразить вас, но увы, приказ учителя таков, что мне надобно спешить обратно, вот я и пришел попрощаться.

– Так скоро? – удивился Шэнь Цяо. – Ведь Проба меча начнется только завтра?

– Именно поэтому мне и надобно спешить, – горько усмехнулся Чжань Цзыцянь. – Как бы состязание не обернулось кровопролитием! Тут уже о союзе и речи быть не может – храму Чистого Ян самому бы выстоять! Знающий веления природы не становится под высоченной стеной, готовой упасть[41], и я не могу задерживаться. Но мне не хотелось бы, чтобы и вас, монах Шэнь, втянули в грядущие раздоры. Быть может, вы соизволите отправиться вместе со мной в академию Великой Реки? Несомненно, учитель с радостью вас примет.

Шэнь Цяо никак не мог взять в толк, в чем же дело, но видел: юноша и вправду обеспокоен. Он нахмурился:

– Так что, в конце концов, происходит?

Глава 36

Борьба за первенство

На севере правила Чжоу, на юге властвовала Чэнь – то были два могучих государства, не имевших друг с другом ничего общего, но вольница-цзянху не признавала деления на север и юг, ибо мир един. Поэтому-то стремительное возвышение буддистов и Обоюдной Радости встревожило не только северян – обеспокоилась даже академия Великой Реки.

Проба меча была отличной возможностью наладить связи между разными школами и объединениями. Академия Великой Реки хотела заключить союз, и Чжань Цзыцяня отправили в храм Чистого Ян, чтобы прощупать почву. Если бы И Бичэнь согласился признать главенство Жуянь Кэхуэя, то союз стал бы делом решенным. Объединенные силы даосов и конфуцианцев смогли бы сдержать распространение влияния буддистов и Обоюдной Радости.

Но поездка Чжань Цзыцяня оказалась безуспешной: И Бичэнь недвусмысленно дал понять, что не желает ни перед кем склонять голову, и потому посланцу академии пришлось возвращаться ни с чем.

Без участия конфуцианцев Проба меча, несомненно, многое потеряет.

Выслушав рассказ Чжань Цзыцяня и уяснив, что к чему, Шэнь Цяо неодобрительно покачал головой:

– Когда цель у всех одна, какая разница, кто главный, а кто подчиненный?

Чжань Цзыцянь только усмехнулся и с горечью заметил:

– Увы, не все столь равнодушны к мирским почестям, как вы, монах Шэнь. Ныне гора Сюаньду примкнула к тюркам, и храм Чистого Ян видит себя опорой и защитой прочих даосских школ. Мой учитель руководит академией Великой Реки, и он конфуцианец, а конфуцианцы и даосы издавна не в ладах друг с другом, точно дракон и феникс, не схожие меж собой. Ни та, ни другая сторона не согласится стать зелеными листьями, оттеняющими красоту ярких цветов.

Шэнь Цяо молчал, в задумчивости сдвинув брови.

Как верно указал Чжань Цзыцянь, Жуянь Кэхуэй с И Бичэнем были признанными мастерами боевых искусств. Вести за собой союз – дело нешуточное, звание главы само по себе обладает огромным весом, а потому кому бы оно ни досталось, другой волей-неволей почувствует себя уязвленным. К тому же оба представляли свое учение: один – конфуцианство, другой – даосизм. Никто не захочет добровольно поставить собственные убеждения ниже прочих, для даоса покориться конфуцианцам – это вопрос не столько личной чести или устремлений, сколько значимости даосизма как такового.

– И Бичэнь ни за что не согласится, – наконец произнес Шэнь Цяо.

– Вы правы, – подтвердил Чжань Цзыцянь. – Настоятель И внимательно выслушал меня, но предложение заключить союз вежливо отклонил. Надо полагать, учитель предвидел такой исход, потому и не стал посылать ни моего шиди, ни кого-то из других учеников – лишь одного меня. Вот только ни для кого не тайна, что настоятель И хочет объединить прочие школы, дабы противостоять Обоюдной Радости и буддистам. Его враги неизбежно рано или поздно прознают об этом, а прознав – примут меры. Как бы не случилось чего на завтрашней Пробе меча! Монах Шэнь, пускай вы и даос, но с храмом Чистого Ян вас ничто не связывает. Почему бы вам не отправиться вместе со мной в академию Великой Реки? Погостите у нас. Мы с вами распрощались в доме семейства Су, и с тех пор мой шиди не раз восхищался вами – увидев вас, он будет вне себя от радости.

– Благодарю за доброту, брат Чжань, – с улыбкой ответил Шэнь Цяо, – однако сей ничтожный даос все же останется.

– Но почему? – удивился Чжань Цзыцянь.

– Даосы делят друг с другом все радости и печали, – объяснил Шэнь Цяо. – Если случится беда и Обоюдная Радость нанесет удар, то несчастье обрушится не только на сию обитель. Падет храм