Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Вот так оплеуха! Кто-то не выдержал и рассмеялся в голос.

– Как ты смеешь… – начал взбешенный Эр Дэмин, но брат поспешно прожал ему жизненные точки, схватил за плечо, не давая даже дернуться, и обратился к Янь Уши с подобострастной улыбкой:

– Вы правы, мой брат и вправду глуповат. Глава Янь, вы прославленный боец и великодушный господин, он недостоин вашего внимания – прошу, не унижайте себя ссорой с ним!

Говоривший был ни кем иным, как главой Персикового Цвета – школы, покорившейся Обоюдной Радости. С недавних пор он стал известен в цзянху, но, несмотря на это, по-прежнему хорошо понимал, кем можно пренебречь, а с кем лучше не связываться. Сейчас все указывало на то, что Чистая Луна уступила Обоюдной Радости, и ее влияние среди неправедных школ значительно ослабло, но недаром говорят, что даже исхудавший верблюд по-прежнему больше лошади: если Янь Уши прогневается, то братья распрощаются с жизнью здесь и сейчас – никакая поддержка Обоюдной Радости их не спасет.

Янь Уши видел все мысли главы Персикового Цвета насквозь. Он слабо усмехнулся, и от этой усмешки у главы все поджилки затряслись.

– Если он скорбен головою, его надо держать дома. Нечего ему бегать по улицам и стращать всех направо и налево. Должно быть, для вас сие очень утомительно.

Губы главы Персикового Цвета задрожали, но волей-неволей ему пришлось согласиться:

– Совершенно верно, глава Янь. По возвращении я преподам ему хороший урок – пусть подумает над своим поведением! – и прослежу, чтобы он больше не сбегал.

Эр Дэмин смотрел на старшего брата так, словно хотел испепелить его на месте, но тот торопливо потащил его за собой прочь из гостиницы, пока Янь Уши не передумал. Спутники главы, не вполне поняв, что произошло, поспешили было ему на подмогу, но в следующий миг и сами обратились в бегство. Их позорное исчезновение оказалось столь непохожим на дерзкое появление в зале, что остальные гости в недоумении переглянулись.

Шэнь Цяо покачал головой: никто не заметил, что один из осколков чашки, что разлетелась вдребезги у ног Эр Дэмина, ударил того прямо в жизненную точку, да так хитро, что вряд ли Эр Дэмин с братом сумеют сами восстановить ток ци. Может статься, им еще придется вернуться к Янь Уши на поклон.

– Вам же лишние хлопоты, если они попросят убрать преграду с жизненной точки, – заметил Шэнь Цяо.

Янь Уши улыбнулся:

– Ко мне они не пойдут – побегут плакаться в школу Обоюдной Радости. А значит, Обоюдную Радость мне не придется разыскивать, их люди сами ко мне явятся. Никаких лишних хлопот.

С этими словами он поднялся из-за стола. Никто и опомниться не успел, как Янь Уши стремительно покинул зал – можно было подумать, что он отправился в погоню за Персиковым Цветом. Многие очевидцы случившегося про себя сочувствовали Эр Дэмину с братом: из всех гостей в зале те умудрились оскорбить того самого, кто был чуть ли не демоном во плоти! Впрочем, некоторые, наоборот, злорадствовали: слишком уж заносчиво и дерзко вел себя Эр Дэмин.

Фань Юаньбаю и Чжоу Есюэ не сиделось на месте. Покончив с едой, они сообщили Чжао Чиин, что хотят прогуляться, и Чжоу Есюэ пригласила Ли Цинъюя присоединиться к ним. Но, к ее удивлению, Ли Цинъюй ответил холодным отказом, заявив, что останется у себя в комнате и посвятит это время совершенствованию. Посмотрев на него долгим взглядом, девушка ушла с обидой.

Чжао Чиин еще не знала о намерениях Янь Уши и потому удивилась, когда он не вернулся:

– Куда запропал глава Янь?

– У него другие дела, – пояснил Шэнь Цяо. – Дальше ему с нами не по пути.

Чжао Чиин кивнула и больше ничего не сказала. Ее снедало беспокойство, и оттого ей было не до расспросов.

Ныне на вершине могущества находились школа Обоюдной Радости и буддисты, но многие секты и объединения Поднебесной не желали зависеть ни от тех, ни от других. Школа Обоюдной Радости издавна пользовалась дурной славой, а буддисты во главе с наставником Сюэтином, хоть за ними и стояла Северная Чжоу, оставались буддистами: даосские школы, в особенности такие крупные, как храм Чистого Ян, никак не могли на них полагаться. Потому весть о Пробе меча пришлась как нельзя кстати: бойцы поспешили туда со всех концов Поднебесной, и если одаренная молодежь думала о том, как бы показать себя да прославиться, то умудренные опытом главы школ рассчитывали заключить с храмом Чистого Ян союз, дабы не повторить судьбу истребленной в одночасье школы Чжуннань.

Недавнее бедствие сильно подкосило школу Лазоревых Облаков: она лишилась многих искусных бойцов. Чжао Чиин не стремилась к власти и не хотела сделать родную обитель той силой, с которой всем придется считаться, однако ее не на шутку тревожила нехватка одаренных воспитанников. Как у любой старинной школы, боевые искусства школы Лазоревых Облаков были всеобъемлющи и глубоки – не хватало лишь тех, кто смог бы постичь всю их сложность. Она надеялась на Пробе меча поразить всех своим мастерством, прославить школу и привлечь новых учеников, что позволило бы возродить обитель. Но как претворить в жизнь ее чаяния? Сей вопрос требовал немалых размышлений.

Фань Юаньбай и Чжоу Есюэ как бойцы не представляли собой ничего особенного, что в присутствии Ли Цинъюя еще больше бросалось в глаза. Несмотря на свой юный возраст, тот уже считался одним из лучших, а со временем наверняка станет поистине выдающимся мастером. Чжао Чиин не могла не завидовать И Бичэню белой завистью – тому по-настоящему посчастливилось.

Чжао Чиин весь день провела в тревоге, а на следующее утро, умывшись и позавтракав, маленький отряд продолжил путь к храму Чистого Ян. Больше они нигде не останавливались и за один переход добрались до городка у подножия горы Цинчэн. Из-за грядущей Пробы меча его заполонили мастера боевых искусств, и храм Чистого Ян послал своих воспитанников следить за порядком и привечать гостей. У каждого бойца узнавали, кто он, к какой школе или объединению принадлежит, все тщательно записывали, а потом вместе с другими провожали на гору. Но желающих явилось слишком много: всюду царило радостное оживление, а перед воротами обители собралась целая толпа ожидающих своей очереди.

Ли Цинъюй провел своих спутников к воротам и постучал ножнами меча по столу перед привратником, низко склонившимся над бумагами.

Тот поднял голову, радостно ахнул и вскочил на ноги:

– Шиди Ли! Ты вернулся!

Услышав о возвращении соученика, его подошли поприветствовать и другие адепты храма Чистого Ян, встречавшие гостей.

Ли Цинъюй поклонился:

– Шисюн Чжао, шисюн Цун, скажите: учитель на горе?

– Да, – ответил шисюн Чжао. – Настоятель сейчас принимает гостей из академии Великой Реки и семейство Ван из