Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Раздался лязг – Ли Цинъюй поднял меч, заслоняясь от пальца Янь Уши, но обнажил Осенние воды лишь наполовину. На миг противники соприкоснулись, а потом юноша отступил назад на три шага. Клинок вернулся в ножны.

Янь Уши опустил руку и замер. Он не стал атаковать.

И без того было ясно, кто сильнее.

Впрочем, такого исхода следовало ожидать. Ли Цинъюй хоть и был одним из лучших мастеров молодого поколения, не шел ни в какое сравнение с Янь Уши. Он и сам только что сказал, что уступает главе Яню во внутренней ци, однако тот, словно издеваясь, все равно вынудил юношу вступить в поединок.

Ли Цинъюю кровь едва не ударила в голову, но он сумел сдержаться и, сжимая меч в руке, поклонился:

– Внутренняя ци главы Яня велика и ошеломляюща, – медленно проговорил он. – Мне и впрямь далеко до вас.

Подчеркивая слова «внутренняя ци», он давал понять: Янь Уши победит не благодаря несокрушимой мощи «Перста весенних вод», а лишь потому, что у него запас истинной ци больше.

Страсти, не успев остыть, опять накалились: еще чуть-чуть, и поединок разгорится по новой.

Янь Уши тихонько хмыкнул.

Не хватало еще, чтобы глава Янь задирал Ли Цинъюя, пока тот гостит в школе Лазоревых Облаков. Сойдись они в поединке, кто бы ни пострадал, бремя вины ляжет на школу. Не дожидаясь, пока он сделает следующий шаг, Шэнь Цяо встал между противниками:

– Молодой господин Ли, должно быть, кончина главы школы Чжуннань и ее разгром Обоюдной Радостью наделали немало шума в цзянху. Мне хотелось бы знать, что на самом деле стоит за этими событиями. Найдется ли у вас время подробнее поведать мне обо всем случившемся?

Ли Цинъюй покосился на Янь Уши и кивнул:

– Конечно, найдется.

– Тогда прошу, – Шэнь Цяо протянул руку, приглашая юношу войти в комнату, и повернулся к Янь Уши: – Глава Янь, вы желаете присоединиться к нам или же вас зовут другие дела?

Янь Уши вдруг улыбнулся: от недавней холодности не осталось и следа – словно теплым весенним ветерком повеяло:

– Вы беседуйте, а я проголодался – схожу на кухню, поищу что-нибудь поесть.

Уму непостижимо! Как же переменчив нрав главы Яня: то ходит мрачнее тучи, то сияет, что ясное солнышко! Видя, что тот и впрямь пошел прочь, даос неодобрительно покачал головой и следом за Ли Цинъюем зашел в комнату, дабы обсудить последние вести.

Нашествие Обоюдной Радости не оставило от школы Чжуннань камня на камне. Молодые господа из знатных семей вроде Чжансунь Шэна еще могли справиться с несчастьем – им хотя бы было куда вернуться после смерти учителя. Но простые адепты, для кого школа была всем, пребывали в отчаянии. Им приходилось выбирать: либо покориться Обоюдной Радости и сделаться их внешними учениками, либо взбунтоваться и бежать в другие школы вроде храма Чистого Ян на горе Цинчэн. Именно там должна была состояться Проба меча, туда и стекались теперь все недовольные нынешним положением дел.

Храм Чистого Ян стал третьей могучей силой в цзянху наряду с буддистами и школой Обоюдной Радости. Не желая покоряться ни тем, ни другим, многие школы севера одна за другой искали в храме убежища. Юг оставался свободен от этой вражды: под защитой Янцзы там властвовала академия Великой Реки.

Всего за какие-то полгода в Поднебесной произошли грандиозные перемены, и земля полнилась вздохами и стенаниями. Проведение Пробы меча в храме Чистого Ян отражало всеобщие чаяния. Случайно посаженные ивы дали густую тень: едва ли И Бичэнь мог предвидеть подобный успех. Но храм всегда стремился к участию в мирских делах, и настоятель принял случившееся как должное.

– На Пробу меча соберутся отважные мужи со всех концов света – прекрасная возможность обменяться опытом и научиться чему-то новому, – говорил Ли Цинъюй. – Учитель надеется, что вы, любезный брат, тоже присоединитесь к нам, чем укрепите дружбу между даосскими обителями.

– Вместе с седьмым господином у меня теперь два ученика, – ответил Шэнь Цяо. – Они только-только приступили к освоению боевых искусств, и сейчас надобно заложить прочные основы. Если я буду отсутствовать, боюсь, никто не сможет дать им ценные указания и они легко собьются с пути.

Ли Цинъюй не воспринял слова Шэнь Цяо всерьез.

– Когда я сам постигал боевые искусства, учитель показывал все лишь единожды, предоставив нам самим все усваивать. Врожденное дарование – неотъемлемая часть мастерства. Без нужных задатков все занятия – пустая трата времени, уж лучше до конца жизни рубить дрова или ловить рыбу.

То был хоть и не лишенный здравого смысла, но суровый подход, и Шэнь Цяо ни за что бы так не сказал. Он улыбнулся:

– Мне нужно хорошенько все обдумать. Я поговорю с учениками и приму решение.

Ли Цинъюй кивнул.

Тут Шэнь Цяо вспомнил еще кое-что:

– Скажите, молодой господин Ли, слышно ли что-нибудь о школе Сюаньду?

– Ничего, – ответил Ли Цинъюй.

Последнее, что Шэнь Цяо знал об Юй Ае, было то, что он участвовал в нападении на Янь Уши – после случайной встречи на постоялом дворе в Фусычэне их пути больше не пересекались.

Юй Ай всем сердцем стремился вернуть школе Сюаньду былое величие и даже объединился с тюрками, надеясь возвыситься с их помощью, однако с самого начала все пошло наперекосяк: лучшей даосской школой стал считаться храм Чистого Ян, а его мечтам о могуществе едва ли суждено было сбыться, ведь рассчитывать на тюрок – все равно что носить воду в бамбуковой корзине, только время зря тратить.

Когда-то предательство Юй Ая потрясло и опечалило Шэнь Цяо, теперь же, оправившись от удара, даос вспоминал о горе Сюаньду как о прекрасном сне, оставшемся где-то далеко, за туманами и пеленой дождя, и не имевшим ничего общего с действительностью.

– Если вы хотите вернуться на гору Сюаньду, я поговорю с учителем – он поможет вам, – предложил Ли Цинъюй.

Шэнь Цяо улыбнулся и покачал головой:

– Премного благодарен, но того, что добыто чужими руками, в своих не удержишь.

Ли Цинъюй понял, что у Шэнь Цяо другие намерения, и потому просто кивнул, приняв отказ.

Они проговорили почти до полудня, когда в дверь постучали. То была Чжоу Есюэ, одна из учениц школы Лазоревых Облаков.

– Шисюн Ли, глава обсуждает важные дела с нашим наставником и потому не может лично принять уважаемого гостя, но она послала сию ученицу просить вас и монаха Шэня пожаловать на обед в главный зал.

Возможность участия в Пробе меча имела большое значение для всей школы. Неудивительно, что Чжао Чиин решила посоветоваться с Юэ Куньчи, и ей было недосуг самой привечать Ли Цинъюя.

Чжоу Есюэ лишь недавно исполнилось дважды по девять – возраст, когда любая девушка подобна свежему, только что распустившемуся цветку. Она была почти ровесницей