Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Ли Цинъюя, к тому же, как и он, занималась боевыми искусствами, так что прекрасно подходила ему как по происхождению, так и по положению. Какая красивая история могла бы получиться, проникнись они чувствами друг к другу!

Сам И Бичэнь так и не женился, и ничто не мешало Ли Цинъюю тоже прожить всю жизнь одному, всецело посвятив себя боевым искусствам. С другой стороны, настоятель не обязывал учеников следовать по его стопам. В храме Чистого Ян учениц почти не было, и пожелай Ли Цинъюй жениться и завести детей, то лучшего выбора, чем красавицы воспитанницы Лазоревых Облаков, ему не найти. Наверняка и Чжао Чиин неспроста отправила к нему именно Чжоу Есюэ.

Но Ли Цинъюй, похоже, ни о каких отношениях и не помышлял.

– Благодарю, что уведомили нас, – сказал он. – Раз глава Чжао не сможет присутствовать, то и я не пойду. Можно ли принести кушанья сюда? Мне хотелось бы побеседовать с любезным братом Шэнем об искусстве владения мечом, и мы бы продолжили разговор за едой.

Чжоу Есюэ никогда прежде не встречала человека, столь чуждого всякой любви. Посмотрев на него долгим взглядом, девушка медленно выговорила подобающие учтивые фразы, давая понять, что его просьбу удовлетворят, и вышла вон без оглядки.

Вскоре кушанья и впрямь принесли, но на сей раз вместо Чжоу Есюэ явился Фань Юаньбай.

От глаз Шэнь Цяо не укрылось, что девушке приглянулся Ли Цинъюй, но вот его самого она нисколько не заинтересовала. Не желая вселять в нее пустых надежд, Ли Цинъюй и сделал вид, будто ничего не понял.

Сегодня снова готовили сами адепты, а не приглашенный повар, потому блюда подали весьма безыскусные. Шэнь Цяо зачерпнул половину варева из плошки и, лишь когда почти доел, сообразил, что то был рыбный суп. Или, скорее, суп из рыбьих голов. Он глянул на Ли Цинъюя: тот тоже склонился над плошкой.

Отчего-то Шэнь Цяо вдруг разобрал смех, уголки губ сами собой поползли вверх, но даос вовремя спохватился, сообразив, что сие не очень-то любезно, и сдержался.

– Суп довольно вкусный, – вежливо заметил Ли Цинъюй.

Шэнь Цяо издал деланный смешок и, не зная, что тут сказать, произнес лишь:

– Овощи тоже очень свежие.

Едва слова вырвались из его уст, как перед глазами у него встало лицо Янь Уши. Но Шэнь Цяо тут же отмахнулся от этой мысли. Разве станет могущественный глава школы Чистой Луны копаться в рыбьих потрохах?

Чжао Чиин раздумывала недолго. Она решила отправиться в храм Чистого Ян и поучаствовать в Пробе меча с Чжоу Есюэ и Фань Юаньбаем, поручив школу заботам Юэ Куньчи. Шэнь Цяо поначалу собирался отказаться от приглашения, но Чжао Чиин выразила надежду, что даос будет сопровождать ее в пути. Она ценила его дружбу, ведь он уже не раз приходил на выручку Лазоревым Облакам и делил со школой все беды и трудности. Сейчас родная обитель ослабла, и Чжао Чиин знала, что своими силами будет трудно придать ей вес в глазах окружающих, вот и попросила Шэнь Цяо о помощи.

Даос ответил согласием. Для Ши У и Юйвэнь Суна он оставил задание, велев детям старательно заниматься под присмотром Юэ Куньчи. Юйвэнь Сун все детство провел в отцовской усадьбе, оттого на горе Тайшань для него все было в новинку: любопытному ребенку так и хотелось заглянуть в каждый уголок, и жизнь в школе Лазоревых Облаков ему пришлась по душе. Ши У же, хоть и приходился ему шисюном, отличался кротким нравом и позволял младшему брату по учению делать все что заблагорассудится – лишь в исключительных случаях он настаивал на своем. Мальчики хорошо поладили друг с другом, и Шэнь Цяо не волновался, оставляя их одних.

После недолгих сборов они двинулись в путь.

Дорога от горы Тайшань до храма Чистого Ян была долгая: требовалось пересечь добрую половину земель Северной Чжоу, и, чтобы добраться до горы Цинчэн за полмесяца, нужно было поторопиться. К счастью, даже такой юной девушке, как Чжоу Есюэ, уже случалось уезжать далеко от обители и путешествовать ночи напролет. Почти не останавливаясь, за десять дней они миновали Чанъань и добрались до Ханьчжуна. Оставалось еще пять дней, и они наконец поехали медленнее.

Путники воспряли духом, особенно молодые бойцы Фань Юаньбай и Чжоу Есюэ – у них в глазах читалось нескрываемое воодушевление. Ли Цинъюй, всего на два года их старше, выглядел куда сдержаннее: всю дорогу он сохранял невозмутимый и строгий вид. Даже лошади, и те были рады передышке: все это время их гнали так, что они чуть не падали от усталости.

Вести о Пробе меча разлетелись по всей Поднебесной: по дороге путникам повстречалось немало бродячего люда из цзянху, кто шел с цзянем, кто – с дао. В Ханьчжуне таких скитальцев стало еще больше, и оружие они несли с собой самое разное.

Храбрым воинам закон не писан, а там, где много бойцов, и драки случаются чаще. Многие мастера боевых искусств вели себя заносчиво, обращались со всеми развязно и нагло, всячески давая понять, что простой люд им не чета. За время пути Шэнь Цяо и его товарищам не раз доводилось видеть подобные стычки.

На сей раз они вошли в город ни свет не заря: солнце только-только взошло, в гостинице как раз освободилось немало комнат, да и общий зал на первом этаже еще пустовал. Заплатив за постой, путники покамест остались внизу.

Янь Уши занимал в цзянху особое положение, и потому остальные старались держаться на почтительном расстоянии от него. Чжао Чиин сторонилась главы школы Чистой Луны: он не был ей ни врагом, ни другом, и, боясь ненароком его оскорбить, она вместе с тем не хотела слишком с ним сближаться. Адепты Лазоревых Облаков страшились его еще больше и ни за что не посмели бы с ним связываться. Вот так и вышло, что Чжао Чиин с учениками расположилась за одним столом, к ним подсел Ли Цинъюй, и все четыре места оказались заняты. Янь Уши же остался один как перст, что со стороны выглядело неловко.

Шэнь Цяо подошел к нему и сел напротив.

Янь Уши улыбнулся:

– А-Цяо, тебе невыносимо, что я один-одинешенек? Поэтому-то ты ко мне присоединился?

– Вовсе нет, просто подумал, что гости будут все прибывать и прибывать, и, если им мест не хватит, они пойдут завтракать в другое заведение. А мне не хочется причинять убыток хозяину.

Янь Уши понял, что тот лукавит, но не придал значения и поставил перед даосом чарку подогретого вина:

– Посчастливилось же хозяину с гостем в твоем лице – видно, он копил добродетели и удачу не меньше, чем на протяжении трех жизней.

На миг Шэнь Цяо подумалось, что в словах