Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

присутствии таких непревзойденных бойцов, как Янь Уши и Шэнь Цяо, ее требования к ученикам сами собой стали выше. Ученики же без конца сетовали на свою тяжкую долю и бегали за заступничеством к Юэ Куньчи. Добряк Юэ Куньчи, оказавшись между шимэй и ее воспитанниками как между двух огней, даже и не знал, что ему делать.

Что до Янь Уши, тот как будто прижился в школе Лазоревых Облаков. Сам он об уходе не заговаривал, а глава Чжао не взяла бы на себя смелость его прогонять. К тому же глава Янь время от времени давал адептам ценные указания в том, что касалось боевых искусств, и пусть они сопровождались язвительными насмешками и ранили самолюбие не хуже острых ножей, адепты с радостью им внимали.

На горе ход времени не чувствовался, но в миру происходили великие перемены.

Взойдя на трон, Юйвэнь Юнь вновь возвысил Сюэтина и вернул ему должность наставника государя. Он оказывал всяческое покровительство буддистам и принялся возводить буддийские храмы и обители, дабы монахи возносили молитвы за его матушку. Во время правления Юйвэнь Юна учение Будды пережило тяжкий удар, но теперь мало-помалу вновь набирало силу.

Вместе с тем Юйвэнь Юнь приблизил к себе и школу Обоюдной Радости, используя ее так же, как его отец использовал школу Чистой Луны, и поручил своим новым союзникам следить за чиновниками и за всем, что происходит при дворе. Кроме того, он дозволил Обоюдной Радости и буддистам расширить влияние в цзянху и взрастить свою мощь, и вскоре их власть от Чанъаня распространилась по всему северу. Многие мелкие и средние школы, устрашившись угроз и не выдержав давления, либо перешли в буддизм, либо присоединились к Обоюдной Радости.

Храм Прибежища Души, обитель Предопределения и многие другие буддийские школы, которые не пользовались в цзянху широкой известностью, тихо перешли в ведение императорского двора и теперь управлялись непосредственно наставником государя.

Что до всяких мелких сект и школ вроде деревни Персикового Цвета или зала Ровной Вершины, то их одну за другой подмяла под себя школа Обоюдной Радости. Даже школа Чжуннань, считавшаяся далеко не последней среди даосских обителей, после кончины главы распалась и волей-неволей ей покорилась.

Что буддисты, что Обоюдная Радость возвысились в мгновение ока и стремительно распространились по всему северу, сокрушая все на своем пути, подобно громадным чудовищам.

Не прошло и года, как предсказание Янь Уши сбылось.

Глава 35

Проба меча

На рассвете у подножия Тайшань показался незваный гость.

Легко ступая, с мечом в руке, он принялся подниматься в гору, притом шел так быстро, будто не взбирался ввысь, а гулял по ровной земле. Вскоре он уже преодолел половину пути к вершине и остановился у ворот школы Лазоревых Облаков.

Чжао Чиин как раз занималась с учениками, когда Фань Юаньбай – в тот день он нес дозор на подступах к школе – доложил, что прибыл некий господин из храма Чистого Ян, что на горе Цинчэн.

Некогда отношения меж храмом Чистого Ян и школой Лазоревых Облаков могли считаться хорошими: две обители поддерживали связь и обменивались опытом – но теперь многое изменилось. Школа Лазоревых Облаков пришла в упадок, храм Чистого Ян возвысился, и мало-помалу былая дружба сошла на нет. Да и находились они далеко друг от друга, так что храм, хоть и не презирал школу, ничем не смог бы помочь ей в постигших ее несчастьях, ибо далекой воде близкий пожар не потушить. Не явись внезапно Шэнь Цяо, и к тому времени, когда в храме получили бы вести о случившейся беде и послали подмогу, лилейники давным-давно бы остыли[36].

Все новые и новые рассказы о происходящем в миру доходили даже до обитателей горы Тайшань. Хоть Чжао Чиин и не обладала кругозором Янь Уши, но и она прослышала про стремительно растущее могущество буддистов и Обоюдной Радости. Школа Лазоревых Облаков располагалась далеко от столицы, высоко в горах, и потому могла еще заниматься совершенствованием, уповая на то, что их руки до нее не скоро дотянутся, однако посланец из храма Чистого Ян явно прибыл не просто так. Наверняка дело серьезное.

Пока глава Чжао размышляла, что могло случиться, Фань Юаньбай вернулся с незнакомцем. Лицо его было сурово, держался он с достоинством, ступал твердо. Рука крепко стискивала меч, и всякому было ясно: в решающий миг он не дрогнет.

«Похоже, в храме Чистого Ян растет достойная смена», – с легкой завистью подумала Чжао Чиин и тихонько вздохнула про себя.

– Ученик храма Чистого Ян Ли Цинъюй приветствует главу Чжао.

– Вы, должно быть, лучший ученик настоятеля И? – ответила Чжао Чиин. – Учителю с вами посчастливилось: вы по праву достойны звания одного из двух парных нефритов!

– Глава Чжао, вы слишком любезны, – отозвался Ли Цинъюй.

– Я долго пробыла в затворе, – продолжила Чжао Чиин, – и с тех пор еще не встречалась с настоятелем И. Надобно полагать, его мастерство только возросло?

Ли Цинъюй был явно не мастак вести светскую беседу. Ничего не ответив, он перешел прямо к сути:

– По правде говоря, ваш покорный слуга прибыл к вам, чтобы от имени Стеклянного дворца пригласить вас на Пробу меча.

Проба меча?

Чжао Чиин и Юэ Куньчи обменялись взглядами.

– Если мне не изменяет память, Проба меча проводится раз в десять лет, – заметила Чжао Чиин, – а нынешний год лишь девятый.

– Все так, однако несколько дней назад посланник Стеклянного дворца прибыл в храм Чистого Ян и сообщил, что Проба меча будет проведена раньше срока – в этом году, – объяснил Ли Цинъюй. – Посланник также испросил дозволения провести ее в храме Чистого Ян, учитель дал согласие и отправил меня сюда, дабы пригласить главу Чжао.

Гора Фанчжан находилась на далеком заморском острове, куда простому человеку вовек не добраться. На этом острове располагалась одна-единственная школа боевых искусств, известная под именем Стеклянного дворца. Адепты этой уединенной и самодостаточной школы редко участвовали в поединках на Центральной равнине, однако с удовольствием вели летопись всего происходящего в мире боевых искусств. Именно Стеклянный дворец составлял тот самый список десяти величайших мастеров Поднебесной, что был у всех на слуху. Он же раз в десять лет устраивал Пробу меча.

Сами воспитанники Стеклянного дворца, может статься, были не особенно искусны в бою и не слишком уж знамениты, однако бойцы цзянху при встрече неизменно выказывали им уважение. В конце концов, интересы Стеклянного дворца никак не пересекались с интересами школ Центральной равнины, делить им было нечего. А ежели кому-то не нравится место в списке, всегда можно отправиться за наставлениями к тому, кто оказался выше. Как в литературе нет первых, так в боевых искусствах нет вторых. В поединке хитрость не поможет: всякому будет ясно, кто из соперников лучший. И