Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Дуань Вэньян объединил самые разные силы. При дворе тоже много кто постарался, чтобы разжечь вражду между отцом и сыном. Ты же понимаешь, какова подоплека всего этого?

Шэнь Цяо кивнул:

– Тюркам не нужен могучий единый север, поэтому Юйвэнь Юн должен был умереть, а значит, должен был умереть и тот, кто его поддерживал, – то есть вы.

– Смотрю, за время странствий в миру ты не терял времени зря, – рассмеялся Янь Уши. – Но ты нравился мне куда больше, когда только-только очнулся, ничего не помня о себе. Искренний и чистый, как свежевыпавший снег или прозрачное стекло, ты верил всему, что тебе говорят.

– Верно, все дело в том, что главе Яню в те далекие дни было куда проще морочить мне голову? – мрачно осведомился Шэнь Цяо.

– А-Цяо, как ты хорошо меня понимаешь! – подтвердил довольный Янь Уши. У него действительно не было ни стыда ни совести.

Шэнь Цяо страшно хотелось развернуться и уйти, но он не мог: вдруг Янь Уши захочет еще что-то ему поведать? На самом деле даос и сам многое подмечал, но после беседы с главой Янем как будто все разрозненные фигуры заняли места на доске, луна вышла из-за туч, пролив свет на то, что до поры оставалось сокрытым, а вода спала, обнажив камни, таившиеся на дне. Другими словами, теперь обстановка прояснилась.

– Вы имеете в виду, что самый страшный враг – не наставник Сюэтин и не школа Обоюдной Радости, а тюрки? – уточнил он.

– Дуань Вэньян все подготовил еще тогда, когда навестил императрицу Ашина, а то и раньше, – подтвердил Янь Уши. – Да и перстень с золотым лотосом, который он вытребовал у матери Су Вэя, вовсе не просто перстень.

– Все так. И госпожа Цинь, и Дуань Вэньян называли этот перстень реликвией, – вспомнил Шэнь Цяо.

– Я отправил своих людей выяснить, что это за реликвия, – продолжил Янь Уши, – но ответ пришел лишь несколько дней назад. Перстень – не просто драгоценная безделушка, а знак того, что Хулугу в свое время победил всех до единого тюркских мастеров боевых искусств, и зримое свидетельство его высокого положения. Заполучив перстень, можно созвать под свое начало бойцов всех двадцати с лишним тюркских племен со всех концов Тюркского каганата. Даже Таспар-каган едва ли сумеет собрать вместе мастеров боевых искусств, разбросанных по его обширным владениям, что простираются на восток и на запад, но владелец перстня преуспеет с легкостью.

– Насколько я знаю, Дуань Вэньян хоть и могучий боец, но полукровка, притом наполовину ханец, а потому среди тюрков не пользуется уважением, – начал Шэнь Цяо. – Полагаю, одного лишь перстня окажется недостаточно, чтобы тюрки откликнулись…

Вдруг он осекся и вздрогнул:

– Разве что Хулугу все еще жив?

Если он жив, то с полным правом сможет воспользоваться перстнем, дабы созвать воинов со всех племен.

Но если так, все становилось еще сложнее.

Двадцать лет назад Ци Фэнгэ сразился с Хулугу, с большим трудом одержал победу и взял с того клятву на протяжении двадцати лет не появляться на Центральной равнине. Оговоренный срок миновал, учитель Шэнь Цяо скончался, и если Хулугу еще жив, то наверняка он продвинулся еще дальше в боевых искусствах и его мощь только возросла. Памятуя о воинственности тюрок, можно было не сомневаться: если Хулугу и вернется на Центральную равнину, то явно не для того, чтобы вспомнить прошлое или обменяться опытом с местными мастерами. И кто тогда сумеет его остановить?

– Вполне возможно, – ответил Янь Уши. – Но доказательств тому у нас пока нет, а значит, покамест не стоит и беспокоиться.

Подавив в себе тревогу, Шэнь Цяо продолжил расспросы:

– Вы сказали, у вас три причины посетить школу Лазоревых Облаков. Одну вы изложили только что, какие же остальные две?

Янь Уши едва заметно усмехнулся:

– Вторая причина – это ты.

– А третья?..

– Тоже ты.

Шэнь Цяо криво улыбнулся:

– Хотелось бы знать, за какие такие заслуги и добродетели сей ничтожный даос удостоился такой чести от главы Яня.

– Заслуг у тебя хватает, добродетелей – тоже порядочно, – рассмеялся Янь Уши. – Так почему удивляешься, что заслужил мое уважение? А кроме того, твое обаяние трудно переоценить, что вместе с остальным делает тебя поистине безупречным человеком.

Шэнь Цяо ничего не успел на это ответить – к ним подошел Фань Юаньбай и почтительно поклонился:

– Глава Янь, монах Шэнь, наша глава сочла, что мы не оказали достойного приема дорогим гостям по прибытии, а потому сегодня мы устраиваем пир и просим почтить нас присутствием.

Шэнь Цяо и рта не успел раскрыть, а Янь Уши уже подхватил его под руку:

– Весьма любезно со стороны главы Чжао. Мы не посмеем отказаться.

Шэнь Цяо попытался вырваться, но безуспешно:

– Глава Янь, в чем дело? Я и так пойду.

– А-Цяо, разве ты ни разу не слышал, что о закадычных друзьях говорят, будто бы они рука об руку идут навстречу всем превратностям судьбы?

– Но только о закадычных друзьях! – возразил Шэнь Цяо.

– А мы разве не закадычные друзья?

– Сему ничтожному даосу так не кажется, – немного помолчав, ответил Шэнь Цяо.

– Сей почтеннейший спас тебе жизнь у подножия пика Полушага, это ли не великое благодеяние?

– Благодеяние, – вынужденно согласился даос.

– А в пригороде Вэйчжоу я без колебаний рискнул собой, дабы увести от тебя Сан Цзинсина, – продолжил Янь Уши. – Неужели в тебе ни капли благодарности нет?

– Все так, но не забывайте: я и сам спасал вас не единожды.

– Верно. На свете не так уж много людей, у кого дружба столь же крепка, как у нас, – гнул свое Янь Уши. – Разве ты не гордишься оказанной тебе честью: твой друг – сам глава Янь, дерзкий и необузданный, могучий и непревзойденный?

– А я могу сказать «нет»?

– Не можешь.

Шэнь Цяо на это промолчал.

Фань Юаньбай же глядел на них, чуть ли не рот раскрыв от удивления. «Вот, оказывается, насколько дружны монах Шэнь и глава Янь! – думал он. – Поэтому-то они и прибыли на гору вместе. И глава Янь только из-за монаха Шэня и согласился поделиться мудростью. Наставники и соученики затаили обиду, решили, будто он нарочно придирается и ищет ссоры, а на деле все не так! Я должен поскорее им все объяснить».

Зная, что Шэнь Цяо – хороший человек, Фань Юаньбай то же подумал и о Янь Уши, решив, что тот явился с добрыми намерениями. Если бы он знал, сколь глубоко заблуждается! Узнай о его рассуждениях Шэнь Цяо, наверняка бы сказал, что глава Янь именно что нарочно придирается и ищет ссоры.

Втроем они пришли в главный зал. Для пира все было готово: Чжао Чиин попросила купить припасы и приготовить кушанья повара с постоялого двора у подножия горы, оттого угощение обещало быть куда вкуснее того, что обыкновенно готовили ученики.

Адептов в обители осталось немного, и все уместились за одним столом. Глава Чжао встала и произнесла заздравную речь,