Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Янь Уши в долгу не остался и поднял чашу в ответ:

– Не нужно церемоний, глава Чжао. А-Цяо – человек простой и добрый, и я не смею пренебрегать теми, кто ему дорог.

«Я-то тут при чем, что ты ко мне прицепился?» – подумал Шэнь Цяо.

Что до Чжао Чиин, ей слова гостя хоть и показались странноватыми, но она не придала им особого значения и с улыбкой поставила чарку на стол:

– Все яства на пиру приготовлены приглашенным поваром, но вкусы в Лу[35] и в Чанъане различаются, так что не знаю, привычен ли глава Янь к нашим кушаньям. Прошу, испробуйте.

Обмен любезностями завершился, и все принялись за еду. Шэнь Цяо вспомнил то, что поведал ему Янь Уши про Хань Эин, и, воспользовавшись тем, что сидел рядом с Чжао Чиин, решил поспрашивать об этом главу.

Та и впрямь удивилась:

– Хань Эин обучил шисюн Юэ, когда уезжал в далекие края, она занесена в списки внешних учеников, но я ни разу не видела ее, да и она никогда не появлялась у нас в школе. Благодарю вас, монах Шэнь, за предупреждение, после пира я поговорю с шисюном Юэ и накажу ему быть осторожнее. Однако сейчас мы переживаем упадок – если Хань Эин и захочет искать помощи, вряд ли ее взор упадет на нас.

Под конец в тоне ее зазвучала грусть.

– Быть может, стоит спуститься с горы и поискать в миру детей с хорошими задатками? – предложил Шэнь Цяо, желая ее поддержать.

– Любезный брат по Дао, простите мне мою смелость, но вы ведь раньше возглавляли школу горы Сюаньду, – осторожно начала Чжао Чиин. – Расскажите, как вы набирали новых учеников?

– У подножия горы Сюаньду есть городок с тем же названием, весьма процветающий, – принялся рассказывать Шэнь Цяо. – Каждый год кто-то из нашей школы спускается туда и принимает желающих поступить в учение. Прийти к нам может любой, кто хочет уйти от мира и посвятить себя совершенствованию, и, ежели его задатки и нрав нам подходят, мы его принимаем.

Чжао Чиин тяжело вздохнула:

– И вправду, вопрос мой был неуместен. Гора Сюаньду издавна славится как лучшая из даосских школ Поднебесной, разумеется, у вас отбою нет от желающих стать учениками! Положа руку на сердце, любезный брат по Дао, вы и сами знаете, в каком положении наша обитель: в крестьянских семьях близ горы Тайшань находятся те, кто изъявляет желание приступить к совершенствованию, но все они – уже не малые дети. Родители видят, что у них не хватает силенок трудиться, вот и отправляют к нам, но сие означает, что и задатки у таких учеников весьма посредственные, и лучший возраст для начала занятий боевыми искусствами уже пропущен. Те же, у кого задатки хоть сколько-нибудь получше, не поедут к нам за тысячи ли и присоединятся к любой другой школе поближе к дому. Со временем все будет только хуже и хуже.

Как главе ей приходилось думать об отдаленном будущем школы Лазоревых Облаков, но она знала: чтобы это будущее наступило, школе нужны одаренные ученики, без них полный упадок и окончательное забвение – лишь дело времени. А именно отсутствие одаренных учеников и было сейчас главной бедой Лазоревых Облаков. Ученики Чжао Чиин и Юэ Куньчи вроде Фань Юаньбая и Чжоу Есюэ не представляли собой ничего выдающегося, их потолок – стать мастерами средней руки, в число сильнейших им едва ли суждено было войти. Но если так пойдет и дальше, рано или поздно именно Фань Юаньбай или кто-то вроде него окажется во главе школы.

Так что Шэнь Цяо вполне понимал озабоченность Чжао Чиин.

– Мне кажется, глава Чжао, вам нет нужды чрезмерно тревожиться: вы еще молоды, кто знает, быть может, через пару лет у вас появится многообещающий ученик.

– Только на это и остается уповать, – горько усмехнулась Чжао Чиин.

Шэнь Цяо хотел сказать ей еще что-то, но тут с другой стороны к его рту подлетела ложка с супом и прозвучало ласковое:

– Открой-ка рот.

Поймав на себе возмущенный взгляд Шэнь Цяо, Янь Уши слегка улыбнулся и как ни в чем не бывало заявил:

– Не забывай, ты мой должник. Съев эту ложку супа, разве ты нарушишь законы небесные и людские? Или пренебрежешь человеколюбием и справедливостью?

Разумеется, ничего преступного в ложке супа не было, но съесть ее вот так означало прилюдно поставить себя в неловкое положение. Любой человек в здравом уме только плотнее сжал бы зубы.

По правде говоря, Шэнь Цяо преследовало смутное ощущение, что с тех пор, как они с Янь Уши повстречались вновь в усадьбе господина Хуана, тот стал относиться к нему иначе. Если прежде глава Янь строил даосу всяческие козни, постоянно подвергая того смертельной опасности, то теперь ему доставляло удовольствие позорить Шэнь Цяо и выставлять на смех. Но чем вызвана такая перемена, даос не знал. Он лишь подумал про себя, что, кажется, глава Янь нашел себе новую забаву.

– А-Цяо, мне помнится, ты любил рыбу? Рыбные шарики в супе очень нежные, попробуй, тебе понравится.

Словно в подтверждение мыслей Шэнь Цяо, Янь Уши широко улыбался, всем своим видом выражая воодушевление. Шэнь Цяо счел эту улыбку омерзительной.

Они застыли, сверля друг друга взглядами. Даже окружающие почуяли неладное.

Наконец Шэнь Цяо размеренно заговорил:

– Премного благодарен вам, глава Янь, за проявленную заботу, однако у сего ничтожного даоса есть руки и ноги, он вполне в состоянии поесть и сам. Не хотелось бы, чтобы вы понапрасну растратили обещание, доставшееся вам с таким трудом.

Янь Уши приподнял брови:

– А-Цяо, я-то думал, ты человек слова. Неужели ты нарушишь обещание из-за такой мелочи?

– Вы первый отступились от своих слов, глава Янь, – нашелся с ответом Шэнь Цяо.

– Отступился? – удивился Янь Уши.

– Плохая же у вас память, глава Янь, – продолжал даос. – Однажды вы мне прямо сказали, что не нуждаетесь в друзьях, а только лишь в достойных противниках. Как же сталось так, что сей ничтожный даос вдруг сделался вашим закадычным другом?

– Разве это называется «отступиться от слов»? – улыбнулся Янь Уши. – Просто времена изменились. Тогда я действительно так считал, но человеку свойственно менять образ мыслей. А-Цяо, посуди сам: в три года тебя было за уши не оттащить от лотка с леденцовыми человечками, но разве сейчас ты бросишь все ради какой-то сладости?

– Знавал я одного господина, которого и вправду было за уши не оттащить от леденцов, – фыркнул Шэнь Цяо. Он имел в виду Се Лина.

Но Янь Уши изобразил искреннее изумление и нарочно вывернул все в свою пользу:

– Неужели? Выходит, и в самом деле есть люди, столь постоянные в своих пристрастиях? Тогда