Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Проба меча имела к этому списку непосредственное отношение. То было собрание, на которое раз в десять лет созывались мастера со всех уголков Поднебесной. Поучаствовать и обменяться опытом с другими бойцами мог каждый. Но поскольку сам Стеклянный дворец находился далеко, Проба меча устраивалась в одной из школ боевых искусств Центральной равнины. Разумеется, выбранная школа оставалась весьма довольна таким положением дел, ведь, принимая Пробу меча, она и сама могла прославиться.

Составитель списка не обязан быть сам могучим бойцом, но должен обладать редкой проницательностью. Список Стеклянного дворца так ценился благодаря своей безошибочности. Взять хотя бы Ци Фэнгэ: десять лет назад старик еще здравствовал и, хоть и не явился на Пробу меча, по-прежнему остался первым. Все знали – он занимает это место по праву, и никто не роптал.

За минувшие годы наряду с прославленным списком Стеклянного дворца появилось и немало других перечней выдающихся мастеров. Ци Фэнгэ и Цуй Юван почили, а Проба меча еще не проводилась, и потому люди стали составлять собственные перечни десяти сильнейших, не дожидаясь решения Стеклянного дворца. Шэнь Цяо, никогда не появлявшийся в цзянху, вошел в такой перечень лишь потому, что возглавил школу Сюаньду, но когда уступил Кунье и рухнул с пика Полушага, досужие проныры тут же вычеркнули его и заменили на Кунье и Юй Ая.

Но решающее слово оставалось за Стеклянным дворцом. Когда вести о проведении Пробы меча разлетятся по цзянху, то бойцы со всего света с волнением и трепетом поспешат на собрание, горя желанием показать себя, потому что кроме списка десяти величайших мастеров Поднебесной Стеклянный дворец объявляет и прочие списки, такие как перечень мастеров меча-цзянь и перечень мастеров меча-дао. Цзянь, как говорится, князь ста видов оружия, в Поднебесной очень многие сражаются именно им, а потому и перечень таких бойцов, несомненно, привлечет внимание.

По-настоящему великие мастера, будь то Ци Фэнгэ, И Бичэнь или наставник Сюэтин, не нуждались в признании Стеклянного дворца – они и без того пользовались заслуженной славой. Если они не попадут в заветный список, от их могущества нисколько не убудет, а если попадут, перечень этот лишь добавит новые узоры на и без того богатую парчу. Что до Шэнь Цяо, тот и вовсе не придавал значения всей этой суете. Оставайся он настоятелем школы Сюаньду и получи известие о Пробе меча, он бы все равно никого не стал туда посылать. Но многим Проба меча, устраиваемая Стеклянным дворцом, нужна, чтобы заявить о себе. Самому же дворцу она необходима, чтобы напомнить миру о своем существовании. Таким образом, в конце концов все остаются в выигрыше.

Слава и выгода не прельщали Чжао Чиин, но она помнила, что ради будущего родной школы должна привлечь как можно больше новых воспитанников. Если она или Юэ Куньчи хорошо покажут себя на Пробе меча, то люди, привлеченные их именем, поедут учиться именно в школу Лазоревых Облаков.

– Мы премного благодарны настоятелю И за то, что отправил вас к нам с такими вестями, – заговорила глава Чжао. – Школа Лазоревых Облаков находится в глуши, если бы мы полагались на одни лишь слухи, то узнали бы о Пробе меча слишком поздно и не поспели на собрание.

– Ежели вы, глава Чжао, готовы тронуться в путь, то я могу проводить вас до храма Чистого Ян и позаботиться о вас в дороге, – сказал Ли Цинъюй.

– Разве вам, друг мой, не нужно спешить в другие обители, чтобы передать им приглашения? – немного удивилась Чжао Чиин.

– Уведомить все школы боевых искусств Поднебесной о Пробе меча – обязанность Стеклянного дворца, – объяснил Ли Цинъюй. – Учитель велел мне прибыть к вам лишь потому, что наш храм издавна поддерживал со школой Лазоревых Облаков тесные связи. До нас дошли вести, что не так давно вас постигла большая беда. Из-за того, что мы слишком далеко друг от друга, наш храм не пришел вам на помощь вовремя. Прошу, глава Чжао, не держите на нас обиды.

Ли Цинъюй был личным учеником И Бичэня, а потому занимал особое положение. Поговаривали, что именно он в будущем унаследует рясу и патру учителя и станет настоятелем храма. Что до мастерства в боевых искусствах, Чжао Чиин, возможно, даже немного ему уступала. Большой честью было уже одно то, что он лично пришел на гору Тайшань, чтобы передать приглашение. Прекрасно понимая все это, Чжао Чиин держалась с Ли Цинъюем чрезвычайно любезно, ничем не показывая, что она стоит во главе целой школы.

– Нам и самим ведомо, что далекой воде близкий пожар не потушить, – произнесла она, – а потому мы не смеем тревожить настоятеля И. Я весьма признательна ему за то, что он помнит про нас. Сегодня я сообщу о приглашении ученикам, и завтра мы тронемся в путь. Друг Ли, если вы не против, переночуйте у нас.

– Как вам будет угодно, глава Чжао, – кивнул Ли Цинъюй. Вдруг он что-то вспомнил: – Осмелюсь спросить, глава Чжао, монах Шэнь – Шэнь Цяо – сейчас, случайно, не в школе Лазоревых Облаков?

На рассвете Шэнь Цяо хотел показать своим ученикам приемы с мечом, но Янь Уши уговорил его подняться вместе с ним на вершину горы, дабы помериться силами и обменяться опытом, объяснив свою просьбу тем, что сам давно уже не держал меча в руках. Для дружеского поединка глава Янь одолжил клинок у Юэ Куньчи, чем напомнил Шэнь Цяо один давний случай.

– Где же ваш меч Тайхуа, который вы выменяли у Сан Цзинсина? – полюбопытствовал даос.

Проиграв в свое время Цуй Ювану, Янь Уши уступил победителю меч, который затем достался его ученику Сан Цзинсину. Будучи человеком в высшей мере тщеславным и сумасбродным, Янь Уши считал, что меч – это всего лишь вещь, мирская безделушка. Однако если меч достается врагу, то, во-первых, это все равно что собственноручно вооружить его против себя, а во-вторых, это попросту позорно. Поэтому-то он решился вовсе отказаться от меча и создал непревзойденное искусство «Перста весенних вод».

Так что той ночью, когда Янь Уши пошел обменивать Шэнь Цяо на Тайхуа, он вовсе не стремился вернуть свой клинок, а лишь хотел унизить даоса, дать тому понять, что давно потерянное оружие ценнее его дружбы, и тем самым ввергнуть в пучину отчаяния. Тогда глава Янь даже подумать не мог, что придет день, когда он сам свалится в яму, старательно вырытую другому… Что до самого меча, заполучив Тайхуа назад, Янь Уши, даже не посмотрев на клинок, тут же отдал