Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Затем Шэнь Цяо обратился к Юйвэнь Суну:

– Ты еще не начал обучение: покамест ты совершенствовался, лишь ненадолго погружаясь в созерцание, дабы укрепить дух. Ничего страшного, если пока ты не можешь выразить свои мысли.

– В моем сердце бушуют мириады чувств, но передать их можно всего парой строк, – покачал головой Юйвэнь Сун.

Он всегда выражался как маленький старичок, чем немало забавлял Шэнь Цяо.

– И какие же это строки? – спросил он.

– «Угадывать смутно могу лишь ее[33], как месяц прикрытый лишь легкою тучкой; мелькнет на воздухе, словно несется куда-то – что кружится снег в струящемся ветре. Смотреть на нее в отдаленьи: она бела, сверкающе бела, как Яр великий, что восходит над небом утренней зари. Когда ж я подойду и рассмотрю ее вблизи; ярко и мило сверкнет мне она, как тот неньюфар, что растет из зеленой волны», – по памяти прочел Юйвэнь Сун. То были строки Цао Чжи, воспевающие красоту феи реки Ло.

Шэнь Цяо был поражен до глубины души. Несмотря на удивление, ему пришлось признать: Юйвэнь Сун ухватил самую сущность «Меча Лазурной волны», а именно «В душе – все многообразие мира, в движениях клинка – легкость и изящество».

В таком свете Юйвэнь Сун и вправду оказался куда одареннее Ши У.

Но Янь Уши лишь скривил губы в ледяной усмешке:

– Он же боевыми искусствами ни дня не занимался! Своей «Феей реки Ло» он только пытается пыль в глаза пустить – будет обидно, если все свое дарование он растратит на цветистые фразы! Что ж, сей почтеннейший поучит его уму-разуму!

С этими словами он схватил Юйвэнь Суна за плечо с такой силой, что тот вскрикнул, а колени его подогнулись. Следом Янь Уши молниеносно прожал мальчику жизненные точки в верхней части тела!

– Глава Янь? – Юйвэнь Сун опешил. Он застыл в одной из начальных боевых стоек – в стойке всадника[34] – и теперь не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. Но самое ужасное – он понятия не имел, чем провинился!

Заметив, что Шэнь Цяо уже рот открыл, чтобы заступиться за ученика, Янь Уши рассмеялся:

– Столь легкомысленные речи в присутствии учителя вменяются в вину даже адептам Чистой Луны, которую вы почитаете неправедной школой. А-Цяо, ты слишком мягок со своими учениками, эдак они и вовсе от рук отобьются. Приходится мне тебе помогать!

– Вижу, глава Янь наконец-то отказался от затеи переманить моего ученика? – с каменным лицом заметил Шэнь Цяо.

– Исключительно ради его же блага, – процедил Янь Уши. – А иначе, боюсь, я прибью его насмерть в первый же день ученичества.

Кроме Ши У и Шэнь Цяо никто не видел, как Янь Уши обошелся с Юйвэнь Суном. Все обитатели школы Лазоревых Облаков сочли, что глава Янь – человек весьма любезный и совсем не таков, как о нем рассказывают. Но уже на следующий день они обнаружили, сколь глубоко заблуждались.

После утренних занятий ученики высыпали на площадку посреди школы, дабы поупражняться в боевых искусствах и обменяться опытом в дружеских поединках. Янь Уши стоял неподалеку, заложив руку за спину, и отыскивал недостатки у всех без исключения, не пощадив даже Юэ Куньчи с Чжао Чиин, когда те вышли лично показать удары. Да еще и замечания он отпускал небрежно-снисходительным тоном!

Учеников Лазоревых Облаков это задело, Янь Уши принялись вызывать на поединки, но тот, как и следовало ожидать, сбил с ног всех адептов одного за другим. Под конец против него выступил Юэ Куньчи, а затем и Чжао Чиин, но и они потерпели поражение. Когда к полудню Шэнь Цяо вышел из затвора, где пребывал в созерцании, до него мигом донеслись слухи, что Янь Уши уже успел сразиться со всеми обитателями Лазоревых Облаков и никто не смог его одолеть.

Конечно, главе Яню с его-то мастерством не составило бы труда и вовсе истребить Лазоревые Облака подчистую, но ведь он был одним из сильнейших бойцов своего времени – вот и нашел бы себе равного противника, чтобы научиться чему-нибудь новому! Так нет, зачем-то явился в крохотную школу и давай издеваться над ее адептами! Не могло же его самолюбие тешиться столь легкими победами? Если бы глава Янь не был другом монаха Шэня, школа Лазоревых Облаков и вовсе бы сочла, что незваный гость явился попросту поиздеваться над ними.

Глядя на разбитые войска и побежденных полководцев, Шэнь Цяо оставалось лишь с горькой улыбкой принести главе Чжао свои извинения.

Великодушная глава Чжао лишь отмахнулась с улыбкой:

– Глава Янь увидел, что наше владение боевыми искусствами оставляет желать лучшего, и дал ряд указаний, только и всего. Мы рады, что нам выпала возможность поучиться у такого мастера.

Услышав мнение главы, остальные адепты вдруг осознали, что так и есть.

Многим из них за всю жизнь не достичь сколько-нибудь значимых высот в боевых искусствах, а о том, чтобы потягаться с Янь Уши, и говорить нечего. Но сила притягательна, и сама возможность сразиться с таким могучим противником была честью, ради которой стоило перетерпеть и суровое обхождение, и тяжкие раны. Теперь ученики взирали на главу Яня с благоговейным трепетом – и куда только делись страх и недовольство?

Юэ Куньчи, придерживая поврежденную руку, вздохнул про себя: у шимэй и вправду достоинство настоящего бойца и главы школы. Но тут до него донесся чей-то тихий голос:

– Сей почтеннейший втайне восхищался ею почти двадцать лет, но до сих пор так и не посмел ей в этом признаться. Я не очень-то сведущ в подобных делах, прошу, не откажите в совете.

Этот вопрос поразил Юэ Куньчи подобно стреле, пущенной в самое сердце. У него волосы встали дыбом, он взглянул на Янь Уши и, изменившись в лице, отпрянул, словно увидел призрака.

Пока Юэ Куньчи не опомнился, Шэнь Цяо отвел главу Яня подальше. Тот не противился и покорно отошел в сторону. Впрочем, на губах его по-прежнему играла лукавая усмешка. Шэнь Цяо закрыл лицо рукой.

– Глава Янь, неужели вам совсем нечем заняться?

– Отчего же нечем? – удивился Янь Уши. – Я очень занят: дни напролет подшучиваю над тобой, а теперь еще и показываю этому скопищу неудачников, чего они стоят.

Шэнь Цяо скривил рот. Он долго не мог найтись с ответом, но в конце концов собрался с мыслями и заговорил:

– Вам следовало бы быть в Чанъане и помогать новому государю. Вместо этого вы увязались за мной и отправились за тысячи ли от столицы в школу Лазоревых Облаков. Боюсь, сие путешествие вы предприняли отнюдь не ради красот природы и уж точно не ради того, чтобы всласть посмеяться надо мной, – подобные пустяки вас с места не сдвинут. Глава Янь, вы так и не скажете мне,